Но чтобы вам было спокойнее — запру двери.
Намек был понят, и Хоэль отступил.
— Я лягу в гостиной, — сказал он на прощанье. — Если что — кричите, шумите, я услышу.
— Уверена, в этом не будет необходимости, — заверила его Катарина.
Она и в самом деле заперлась, а потом долго плескала воду из умывальника на разгоряченные лицо и грудь, и так и не смогла уснуть до самого рассвета.
Какой же дурочкой, верно, она показалась мужу — он переживал, что она думает об убийцах, а она думала только о его объятиях.
12.
Знай Хоэль, что жена провела такую же дурную ночь, как он, это его хоть немного бы примирило с бессонницей. Но он ведать не ведал, как спалось донне вдове, а утром она появилась свеженькая, розовенькая, сияющая красотой. Она опять вырядилась в черное платье, но ничуть не потеряла от этого. Наоборот — рыжие волосы казались еще ярче, а глаза так и вовсе блестели, как драгоценные камни. Рядом с такой женщиной Хоэль казался себе сущим отребьем и за завтраком был неразговорчив и мрачен.
"По молчаливой договоренности, они не вспоминали о том, что было вчера. Но не говорить об этом не значило — не думать.
Хоэль то и дело косился на точеный профиль жены. Он и прикоснулся-то к ней всего на мгновенье, а уже чуть не сгорел, и сейчас чувствовал себя не лучше, а она сидит, как мраморная статуя — красивая, и такая же холодная. Но когда она спасала его от виселицы — она холодной не была. Взяла и поцеловала его при всех. Да как поцеловала!.. А вчера, когда смотрела на него?.
От этих мыслей Хоэлю вдруг стало противно. Нет, о донне Катарине нельзя так даже думать. Такие женщины не шалят. Они что там они делают?.. Предаются страсти, наверное.
Предаются страсти И звучало-то это пафосно и по-дурацки, но как сказать иначе, Хоэль не знал. Но точно знал, что с кем-кем, а с ним его жена точно ничему не будет предаваться. Ей нужен другой мужчина. Такой, как де Лара — воспитанный, благородный, который говорит, как струйкой журчит.
Он не удержался, снова посмотрел на Катарину, и, встретив ее спокойный взгляд, сделал вид, что увлечен тарталетками, зажевав сразу пару штук.
— Я пригласила врача, чтобы он осмотрел ваши пальцы еще раз, — сказала Катарина, разливая по чашкам чай — для себя и Лусии, а Хоэлю придвигая кофейник.
Вспомнив завтрак, во время которого жене пришлось раскошелиться на штраф, Хоэль почувствовал себя совсем отвратительно.