Устроившись прямо на сундуке, где лежали долговые расписки, облигации и договоры, Хоэль долго и внимательно читал завещание покойного коннетабля дель Астра, первый брачный договор, второй, третий
— Поправь-ка меня, если я ошибаюсь, — обратился он, внимательно все изучив, — получается, что все состояние дель Астра оставил дочери? Ни гроша жене?
— Дон Балтасар очень любил дочь, — скорбно подтвердил банкир. Сейчас он растратил всю свою профессиональную учтивость и выглядел жалко — щеки обвисли, взгляд был затравленный, а больше всего его пугал перочинный ножик, которым Хоэль для удобства чтения водил по строкам.
— Любил — это одно, а вот обделить жену — другое.
— Донна Флоренсия сама попросила его об этом, — тут же объяснил банкир. — Она не хотела, чтобы в народе ее называли злой мачехой, укравшей кусок хлеба у бедной сиротки.
— Бедной сиротку точно не назовешь, так что пару караваев могла бы стырить без угрызений совести, — Хоэль ткнул пальцем в цифру внушительного размера и спросил: — Вот это, если я понимаю, счет в золоте, что хранится в банке?
— Вы верно поняли, — ответил дон Вилфредо с таким видом, будто у него разом разболелись все зубы.
— Ну что, очень даже неплохо, — одобрил Хоэль. — А вот здесь интересная приписочка в завещании — все капиталы принадлежат герцогу дель Астра. Это как? Сколько бы ни было денег у доньи Катарины, все получает ее муж? И только после его смерти деньги достаются ей? Ты врал мне, значит
Банкиру пришлось признать и это.
— Так я сейчас знатный богач? — спросил Хоэль, возвращаясь к документам.
— Вашей светлости очень повезло, — кивнул дон Вилфредо.
— А теперь покажи расходы.
Банкир сделал вид, что не понял, и пришлось потратить еще около пяти минут на разъяснения. По их результатам дон Вилфредо — поскуливая и утирая рукавом кровь из царапины на ухе — быстро нашел выписку по счетам и особое письмо, написанное донной Катариной.
Хоэль присвистнул, когда изучил документы:
— То есть, моя душечка-жена разрешила мачехе снимать деньги со счета в любое время и в неограниченном количестве?
— Вы же видите, здесь подпись и печать герцогини, — заблажил банкир.