Опускаю глаза.
Я не смогу объяснить, почему решила сбежать. Почему хотела сдаться. Ахметов отпустить Вику, оставит Марата и наших сыновей в покое. Всем им будет лучше! Без меня.
Уж лучше я буду рисковать собой, чем раз за разом подставлять дорогих мне людей. Вечно прятаться не получается. Ублюдок раз за разом находит меня.
Он и дальше будет искать. Не остановится, пока не отомстит.
Но если сейчас Ахметову не известно о Леша и Вадиме, то потом… Чем дальше, тем сложнее будет скрывать их существование. А значит, он узнает про моих сыновей и тогда их жизни тоже будут обречены.
Из-за меня. Из-за моей слабости.
— Нет! — смотрит на меня агонизирующим взглядом. — Ты совсем с ума сошла?! — рычит. Тор до невозможности зол.
Марат не скрывает своих эмоций. Они его кроют. Как и меня.
Он ловит мой взгляд, не отпускает. Требует немедленный ответ.
Всхлипываю. Под напором ломаюсь.
— Но я же по-прежнему здесь, — шепчу. Внутри все дрожит.
— Никогда! — он словно пытается заклеймить свои слова в моем мозгу. Прожигает.
Марата трясет. Мужчина с трудом контролирует себя. Он вот-вот может сорваться и тогда не оставит мокрого места ни от меня, ни от кого либо еще.
Я знаю, на что Тор способен. Он крайне опасен и недооценивать его мощь просто нельзя.
— Ты совсем свихнулась?! — поднимается с кровати, начинает расхаживать по комнате. Каждый шаг дается с трудом, но от перевозбуждения он этого попросту не замечает. — Собиралась идти на заклание к Ахметову?! Это же верная смерть! Ты что, совсем головой не думаешь?
Тора несет.
Марат выливает все, что до этого момента держал в себе.
— Ты уже однажды сбежала от меня, — дышу с трудом. Его ярость слишком сильна. — И что? На долго хватило? — впивается взглядом. — Где был бы Лешка, если б не я?
Делаю резкий вдох. Кусаю губы. Мои глаза щиплет, но плакать сейчас ни в коем случае нельзя.
Если бы не Марат, то я лишилась сына.
— Прости, — говорю еле слышно. Мне тошно.
Хочу провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Перестать чувствовать что-либо вообще.
Горечь разъедает душу сильнее любой кислоты. А сейчас она меня просто переполняет.
— Прости? — выдыхает. — Ты едва не отправилась на верную смерть и все, что можешь сказать, так это прости?! — повышает голос.
Торковский взрывается. Он совершенно перестает себя контролировать.
Нам обоим плохо.