Но я ее позиции категорически не разделяю.
— Приехал с днем рождения поздравить… — бодро начинает Глеб, но в очередной раз забывает, как зовут моих двойняшек, — …детей, — выкручивается быстро, а я закатываю глаза.
Протягивает Вике и Вите какие-то свертки, яркие, большие, красиво упакованные. Опасаюсь, что не слишком избалованные дорогими игрушками малыши быстро сдадутся «доброму дяде». Но вместо этого они некоторое время сканируют подарки, изучают растерянное лицо Глеба, а потом пятятся назад, в конце концов, оказываясь за моей спиной.
— Дикие они у тебя какие-то. Видно, что общения не хватает, — тянет Глеб, а у меня чешутся руки, чтобы влепить ему пощечину и вытолкать из дома. — Это сколько им?
— Два года, — спохватывается мама, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку.
— Исполнилось… Четыре месяца назад, — подчеркиваю я, намекая, что бывший опоздал с поздравлениями.
— Да-да, я помню, — нагло врет он и переводит взгляд на маму, ища в ней поддержку.
— Не стоит кричать о своих «сборах» на каждом шагу. Мы в курсе, — ехидно прищуриваюсь.
Глеб недовольно закашливается, смотрит на меня исподлобья. Но возразить ничего не может. Боится, чтобы я не ляпнула лишнее при маме.
Звонок духовки заставляет меня подпрыгнуть на месте. Не вовремя пирог решил приготовиться: чуть сердечным приступом меня не наградил. В такой сложной обстановке любой посторонний звук пугает.
Зато мама, наконец, оставляет нас с Глебом наедине.
— Чего ты добиваешься, Глеб?
— Алис… Алисонька… Разве ты не хочешь вырваться отсюда? — с заметным отвращением окидывает взглядом дом родителей. — Возвращайся ко мне, и у тебя все будет. И у детей твоих, — добавляет нехотя. — Ты ведь хочешь в столицу, — не спрашивает, а ставит перед фактом.
«Хочу. Очень хочу, — признаюсь мысленно. — Но не к тебе!»
Недовольно зыркаю на Глеба, но он подходит ближе и проводит ладонями по моим плечам.
— Алисонька, — шепчет в губы, а меня передергивает. — Ну, сколько можно обижаться? Назло мне в захолустье это уехала. Давай опять сойдемся! Тихо брак оформим, будто и не разводились. Детей на меня запишешь, но чтоб никому ни слова, что они не мои! — рычит неожиданно. — Мне нужна ты, полноценная семья, а тебе — благополучная жизнь. Хватит артачиться.