Я не знала, что так бывает. А теперь… теперь знаю.
— Не понял… — тянет взволнованно. — Ты че, киллера наняла?
— Почти… — отвечаю, прижимаясь спиной к стене скрипучей кабины.
Истина опять марширует по мне волной. Я своим секретом ни с кем не хочу делиться. Палач — мой секрет? Выходит, так. Боюсь, что, если открою рот, от смущения стану свекольного цвета, потому что не знаю, как про него говорить.
— Нет, ну правда, — допытывается. — А хуже не будет?
— Я не знаю… И так голова кипит…
— Ладно… — вздыхает.
— Ник!
— Сорян, — улыбается, как оболтус.
Отвесив ему легкий подзатыльник, чувствую, как внутри растекается тепло. По всему телу растекается, будто с пальцев капает. Дышать хочется. Полной грудью! Мелочь, которую раньше не ценила, а теперь научилась.
В квартире пахнет едой, но аппетита у меня как не было, так и нет.
Минуты тикают. Я знаю, что должна сделать. Должна взять телефон и позвонить, но, когда выхожу из душа, руки и ноги неподъемные.
Отчетливо и во всех подробностях.
В животе от этого мурашки, а в голове ясное понимание: он заставил Чупу вернуть нам телефон. С процентами. Кто из них двоих волк, а кто овца, сомневаться не приходится. Как и в том, что он сделал это не безвозмездно…
До боли закусив губу, испускаю в подушку протяжный стон.
Глава 16
— У тебя телефон орет! — ударяет Никита по двери ванной с той стороны.
Несмотря на то что уже почти полдень, я все еще не проснулась, но как только улавливаю в глубине квартиры сигнал своего рингтона, роняю в умывальник тюбик зубной пасты и чувствую скачок привычного адреналина в крови.
Звонить может кто угодно, но мое сердце заходится в пляске, пока, обернутая полотенцем, иду в свою комнату на деревянных ногах.
Не выпрыгиваю из кожи вон только потому, что уже это сделала. Минуту назад. Имя контакта на дисплее не может прикончить меня второй раз за это утро, поэтому смотрю на него, внутренне подбираясь.
У меня секунда на то, чтобы, пожевав губы, принять звонок, пока Палач его не прервал.
Обтерев о полотенце мокрые после душа пальцы, нажимаю кнопку ответа.
— Да… — говорю в трубку.
— Здравствуй, Яна.
Зажмурившись, прекращаю дышать.
Слышать его голос — все равно что капля горячего воска на коже. Сначала жжется, а потом привыкаешь!
— Пр… привет… — произношу, запнувшись.
И ненавижу себя за это.