– Мне никак не вырваться, а Валентину Петровну нужно сменить, она очень устаёт.
Я поднимаю запястье и смотрю на часы, прикидывая в уме, сколько времени займёт дорога до кардиологического центра и пропустит ли меня охранник в такой поздний час.
– Конечно съезжу. Буду на месте минут через двадцать. Сам, кстати, как?
– Хреново, если честно. Устал безумно. Вообще почти не сплю. И Надя на сохранении лежит.
– Что? Погоди… На каком сохранении? – Телефон чуть не падает из рук. – Она что, беременна?
– Бля-я-ядь, – убито выдыхает он.
Я понимаю, что он не планировал этого говорить и слова вырвались случайно. Офигеть!
– Макс, а ты, смотрю, везде успеваешь. И когда собирался сказать мне об этом? Погоди, это хоть твой ребёнок?
– Мой. Наташ, давай завтра поговорим? Сегодня правда никак. Пожрать даже не успеваю. Сплю на ходу. Всё. До связи.
Максим сбрасывает звонок, а я несколько секунд смотрю на экран телефона, пока он не гаснет. Вот так новости! У Макса будет ещё ребёнок? И Динар тоже был в курсе? Что они ещё от меня скрывают? Осматриваюсь по сторонам, выискивая знакомую машину, и перехожу дорогу, всё ещё думая о словах брата.
– Домой? – спрашивает Ринат, когда я забираюсь в салон.
– Нет, в кардиологический центр.
Динар в последние дни возвращается домой очень поздно – мы практически не видимся. Я гоню от себя мысли, что он специально отдаляется и держит дистанцию, но они всё равно пробираются в сознание. После обеда мне звонит Львова и говорит, что через два дня у неё будет свободная запись.
Получаю пропуск и поднимаюсь наверх.
– Наташенька, здравствуй. – Валентина Петровна сидит у кровати и читает Лиде сказку.
– И завтра приду, если нужно. Максим сегодня задерживается.
Всё же какой хитрый у меня брат! Как всё складно придумал, рассказывая, что Надя неважно себя чувствует, а Лиду нужно оберегать от инфекций. А тем временем Надя на сохранении лежит.
– Ну даст бог, операцию Лиде сделают, и всё наладится.