С Мироном добра не будет, он даже бедную Сюзанку выгнал.
Мне снова смешно.
— Выгнал меня мой муж. А Мирон развелся с приличными отступными. Давай закончим? К Ване я не вернусь, нужно решить, как сказать об этом отцу. Или как скрывать дальше… Мне страшно за него.
— А мне за тебя! — мама опять не может усидеть на месте. — Иван оступился, но он наш, родной. Любовь должна прощать! Вернись домой. Вы еще сможете получить наследство.
— Мам, и тебя волнуют эти деньги? — выдыхаю.
Мама качает головой.
— Я переживаю только за тебя и Матюшку.
Только сейчас понимаю, как часто слышала от мамы это слово — нормальный. Из нормальной семьи, с нормальным образованием, нормальные мечты. Мирон здесь, конечно, не вписывается.
— А нормальные, по-твоему, продают жен?
— Твой муж тоже совершил ошибку! Ой, да что там. Ваня!
Мама словно его зовет. Боже, мне не показалось! Из той самой комнатки, где был «бардак», выруливает мой муженек.
— Мама, зачем ты его позвала?!
— Поговорите нормально, — велит родительница.
— Когда я хотела говорить, он не брал трубки. А теперь мне уже не надо. Мы с Матюшкой уходим! Попрошу только об одном — береги папу! Не впутывай его в эту грязь. "
"Высказываюсь, а сама уже быстро собираю Матвейку. Его отец встретит нас прямо у подъезда. Он припарковался недалеко и сказал, что будет наблюдать.
— Лада, не уходи, — подает голос Иван, — прости, я психанул тогда.
Да, помню этот момент.
— По работе, как ты говорил! И за деньги компании.
— Я не хотел трепать, пока всё не получится.
Киваю.
— Да, это же такая мелочь. Уйди с дороги!
Малыш уже одет и у меня на руках. Однако муж преграждает нам выход из гостиной.
— Поехали на нашу квартиру.
У меня снова болезненный смех.
— Твою! И никуда я с тобой не поеду.
— Не урони сына, осторожно.
Он тянется к ребенку, но я уворачиваюсь.
— Не смей его трогать. Сегодня не выйдет его украсть!
Иван в исступлении приглаживает пальцами волосы.
— Да зачем мне его воровать?! Тогда я просто хотел, чтобы ты позже к нему приехала, и мы помирились.
Гениальный план! Интриги — это точно не его. А ведь реально казался «нормальным», пока просто работал и жил как все.
— Мы больше никогда не будем вместе.