Он не улыбается при этом.
Я делаю ещё один шаг к нему. Обнимаю. Утыкаюсь лицом в твёрдую грудь, встаю на носочки и касаюсь губами шеи. От его запаха кружится голова, а внизу живота сходят с ума все мои бабочки.
— Ты без вещей? — спрашивает Медведь.
Кто-то на другом конце провода продолжает невозмутимо болтать.
— Без.
— Х*ево.
Затем Басаргин возвращается к разговору, поглаживая меня по лопаткам и вызывая волну мурашек по коже.
— Хорошо, — произносит раздражённо невидимому собеседнику. — Я тебя не очень понял, но потом разберёмся.
Он заканчивает звонок, шумно вздыхает. Между нами повисает напряженное молчание. Знаю, в его жизни резко все переменилось. Отмена свадьбы, покушение. И я. Возможно, не вовремя. Я и сама не знаю, что здесь делаю и зачем приехала вопреки всем своим установкам, которые тщательно прорабатывала все эти дни. Но понимаю, что определенно не зря.
— Я боялась, что тебя убили, — шепчу едва слышно.
— Не дождутся, Лиса. Я живучий. Хотя проблем прилично подкинули. Я теперь без тачки, живу в этом отеле.
Миша касается губами моего виска. Ещё и ещё. Меня знобит, мурашит. Мы обнимаемся, вокруг никого. Лес, тишина. И глубокая осень.
Останусь ли я? На выходные, с ним? Только вдвоем? Боже, да. Никто не узнает об этом.
После моего утвердительного кивка мы проходим в просторный холл и сворачиваем вправо. Попадаем в шикарный ресторан, где висят красивые массивные люстры, где много роскошных картин и бегают официанты в строгих классических костюмах.
— У тебя здесь встреча? — интересуюсь у Басаргина.
— Да, сейчас поужинаем с одним важным человеком. Обещаю, недолго.
— Я его знаю?
Тут же напрягаюсь при этом.
— Можно сказать и так. Геннадий Борисович из генпрокуратуры. И это его тачку сп*здили твои дружки в августе.
Я резко дёргаюсь, будто намереваясь сбежать. Паника накатывает молниеносно. На что Медведь едва уловимо улыбается и надавливает на мою поясницу, подталкивая вперёд и давая понять, что раз приехала, то уже никуда не денусь.
Глава 40
***Я сижу в ресторане рядом с Медведем. Наши колени соприкасаются, пальцы под столом то и дело переплетаются. Все это незаметно для Валеева. Будто игра.
Теперь я чётко вспоминаю слова Евы о том, что предвкушение — самое сладкое. С желанным мужчиной именно так и никак не иначе.
Я отрешенно слушаю разговор Басаргина с Геннадием Борисовичем. Мужчины изъясняются понятным для них языком. Мне же приходится разбирать каждое предложение на слова.