Саломия любовалась старшим сыном. В свои одиннадцать Данил совсем не походил на того несмелого и неуверенного в себе мальчика, которого она привезла в родной город четыре года назад. Конечно, он все еще был худощав, но плечи от постоянных тренировок стали гораздо шире, а от болезненной щуплости не осталось и следа. Саломия удивленно моргнула, в серо-голубых глазах Даньки отражалось небо, и теперь они казались такими же синими, как у Никиты.
Когда Алинку спросили, почему Елажкины, она, недоумевая, как такие очевидные вещи нужно еще и втолковывать, пояснила:
— Мы Елагины, потому что мы большие, а они маленькие.
Так и прижилось. Алинка радостно уцепилась за руку брата, и тот повел ее к воде, за ними тут же двинулся один из бессменных бодигардов.
— Ну, кто тут самый голодный? — обвел взглядом свой мелкий выводок Никита. Решил, что Ваня, но Санька тут же обиженно завопил, стоило отцу достать брата из люльки.
— Давай обоих, — вздохнула Саломия, — только помоги мне.
Никита подал ей Ваньку, достал из люльки отчаянно протестующего против такой вопиющей несправедливости Александра и привычно уселся за спиной у Саломии, подсовывая сына под руку.
— Зато теперь можно осуществить отчетный поход в Макдональдс на несколько лет раньше, — сказал Никита, наблюдая за обедающими сыновьями, Саня перестал есть и посмотрел на отца. Тот аккуратно вернул головку малыша на место. — Жуй давай, покемон! Нечего по сторонам глазеть."
"И поцеловал Саломию.
Эпилог. Часть 2
«Когда-то же он устанет? Когда-то же ему это надоест?»
Никита изо всех сил старался себя не выдать. Он знал, что главное — не улыбаться и не открывать глаза даже на секунду, откроешь — пиши пропало, больше сон не светит до самой ночи. А пока можно выгадать от нескольких минут до получаса.
В настоящий момент Иван Елагин с завидным упорством лупил по отцу пластиковой лопаткой из набора для песочницы, что подарила младшим внукам обожающая их бабушка Ира.