Когда это тот успел так разговорить немногословного Елагина? И где в это время был, собственно, сам Елагин? Вопросы явно оставались риторическими, Никита раздраженно дернул рукой, и мальчик удивленно посмотрел снизу. Он и ростом не вышел для своего возраста.
— Извини, — буркнул Елагин, — а ты чего такой мелкий? Тебе в самом деле семь?
— Да, я просто всегда был такой, — мальчишка пожал острыми плечиками, будто извинялся, и Никиту снова пробило неведомое чувство. Жалость? Нет, скорее, захотелось поддержать парня, сказать что-нибудь ободряющее.
Это чужой ему ребенок, абсолютно, сын женщины, с которой уже завтра утром Никита вступит в жестокую борьбу, почему его тогда так сбивает с толку этот пронзительный взгляд? Серо-голубые глаза мальчика смотрели на него с совершеннейшим доверием, что полностью выбивало Никиту Елагина из привычной колеи, он забыл, когда на него так смотрели. Точнее сказать, давно на него никто так не смотрел…
Никита оборвал себя. Он запретил себе думать о прошлом, просто чтобы не сойти с ума.
А мальчишка не ведал о проблемах Елагина и продолжал болтать. О том, как ему непривычно в новой школе, о том, что ему здесь нравится больше, чем в Штатах, и маме тоже здесь больше нравится, она просто не признается.
— Постой, Даня, какая физика? — очнулся Никита. Он посмотрел в зеркало на мальчика, сидевшего в его машине на заднем сидении. — Ты в каком классе? И, кстати, ты как здесь сразу в школу пошел, разве ты не на английском языке учился?
Оказалось, Даниэль Фон-Россель в Штатах ходил в русскую школу, мама нашла какую-то общину, ей там никогда не нравилось, и она всегда хотела вернуться. Сам Данил вундеркинд, изучает физику с пяти лет, а сейчас застрял на строениях атома, какие-то сложности с притяжением электронов к ядру… Закончилось тем, что Елагин съехал на обочину, влез в планшет и минут двадцать изображал героя фильма «Вспомнить все», зато по итогу был награжден счастливой щербатой улыбкой.