Только действительность оказалась другой.
Летать Саломии не хотелось совсем, а вот когда она представляла в руках своего любимого мужчины его девушку — ну и что, что та была раньше, до Саломии, — ей казалось, сердце сжимают невидимые тиски, и из него понемногу вытекает жизнь, ее жизнь. И все, что ей оставалось — ждать, либо когда ослабнут тиски, либо когда жизнь по капле вытечет без остатка.
Саломия поднялась, кое-как стащила с себя платье и направилась в душ — как хорошо, что он здесь у нее свой собственный, наверное, ей выделили одну из гостевых комнат, и теперь не придется бродить по дому, завернутой в полотенце.
"Вода не смыла тяжести с души, но телу стало легче, Саломия достала из чемодана чистую одежду и разобрала кровать. Ей ведь не надо изображать заботливую жену и бежать готовить мужу завтрак? Тем более, она слышала, что здесь кухней заправляет Ирина, у нее в подчинении целый штат прислуги, вряд ли у Саломии появятся обязанности, связанные с домом. Значит, она будет спать столько, сколько захочет.
Через плотно закрытые шторы пробивались первые солнечные лучи, долго они завтракали с Никитой! Саломия снова вспомнила его странный взгляд, которым он словно ощупывал ее всю, когда она делала вид, что на него не смотрит, а сама наблюдала из-под опущенных век. И понимала, что если они не вернутся к прежнему отстраненно-холодному общению, она рискует окончательно утонуть в его глазах, которые сегодня с утра казались совершенно синими, как будто в голубую краску капнули темно-синего индиго.
Саломия выжидала в своей комнате, поглядывая на часы. В ее пребывании в доме Елагиных был один-единственный плюс — университет находился в нескольких кварталах, пешком минут десять от силы, поэтому она могла себе позволить дождаться, пока все уйдут, а потом спокойно выходить из комнаты.
— Ты хоть иногда под ноги смотришь? — спросил тот недоуменно. — Убьешься еще. Я тебя жду, идем, разговор есть.