Нет, не сплю. Уже разъехались. Ты тоже смотрела? Нет, не приеду. Пиво пил. Ну не дуйся, малыш, конечно, я скучаю…
Саломия спрыгнула с дивана и сначала очень быстро шла, затем побежала, а после понеслась по лестнице, как угорелая, но все равно не успела, сзади послышалось тяжелое дыхание, и Елагин в два прыжка догнал ее, загородив дверь в комнату.
— Ты куда?
— Спать. Я устала, — она старалась смотреть куда угодно, только не ему в глаза.
— Только что ты не собиралась спать.
— Никита, — заставила себя на него взглянуть и тут же пожалела, — ты застал меня врасплох, я спросонья еще не вышла из роли.
— Не неси чушь, Саломия, — Елагин держал ее за плечи, продолжая рвано выдыхать, — какая роль, ты меня за идиота держишь? Я хочу тебя, ты меня тоже хочешь, это нормально, пойдем ко мне в спальню…
— Нет.
— Нет? Значит раздраконила и бежать?
— Я ничего такого не хотела, Никита, тебе показалось, это была минутная слабость.
— Говоришь, роль? — он с силой тряхнул ее.
— Я вместе с танцами посещала театральный кружок.
— Зачем, — он схватил ее и вдавил в стену, при этом рыча, как хищный зверь, — зачем ты врешь?
— Затем, что ты все равно уедешь к ней, — она воспользовалась заминкой, юркнула у него подмышкой и проскользнула в комнату, закрыв дверь на замок. Никита несколько раз стукнул по двери кулаком и чуть не взвыл.
— Что ты из себя строишь? Как будто я о тебе ничего не знаю!
От обиды грудь будто сдавило железным обручем, даже дышать стало больно, Саломия повернулась к двери и проговорила полушепотом:
— Если все знаешь, что ж тогда не брезгуешь? — не выдержала, всхлипнула, сползла по двери, и слезы хлынули сплошным потоком.
Об дверь пару раз бахнуло, внезапно в коридоре стало тихо. Он… ушел? Саломия пыталась успокоиться, но ничего не получалось, слезы так и текли, как талая вода ранней весной.
— Мия, открой, слышишь? Я не хотел задеть тебя, — донеслось из-за двери вымученное. Саломия замотала головой, как будто Никита мог ее увидеть, соленые капли полетели по сторонам. — Давай поговорим, открой!
— Отпусти меня, Никита, — проговорила Саломия, судорожно всхлипывая, — давай разведемся, я выплачу вам неустойку, я заработаю, правда, но я так больше не могу.