Ярроу

«Где я, что со мной?» — заметались мысли в голове, последнее, что помню — это драку в трактире, я сильно напился, слова отца довели меня до бешенства, и я отправился в пользующийся дурной славой трактир, чтобы слить свою злость и негодование. Помню, как меня прижала шайка грабителей, когда я вышел отлить, и как я, отбившись от них, поскакал на бешеной скорости куда глаза глядят. Потом смутно: как резко затормозил, чтобы не врезаться в телегу и вылетел из седла, а дальше темнота.

Мои мысли прервали шаги, я прикрыл глаза и притворился спящим.

— Ева, сегодня настойку дурман травы не давали? — спросили звонко, и кто-то взял меня за руку, ему ответил другой, полный уважения молодой голос:

— Не давали, лекка Ярроу, как вы вчера и распорядились, последний раз дали посреди ночи и всё.

— Больной приходил в себя?

— Нет, так и спит.

Я решил, что притворяться дальше не имеет смысла, если рядом лекка, то я, скорее всего в Лечебнице, правда в странной какой-то, ни красивого балдахина, ни мягкой постели я не заметил.

Даже царящий в помещении запах — необычный, описать не могу, раньше такого не «нюхал».

— Доброго дня, уважаемый! Знаю, что уже не спите, — с улыбкой в голосе обратились ко мне.

— Доброго утра, уважаемая лекка! — открыл я глаза и посмотрел на лекарку с прекрасными синими глазами, и повязкой на пол лица, волосы закрывал платок из той же сероватой ткани. Чудные какие-то дела, в изумлении я не заметил, что произнёс это вслух:"

"— У нас новые порядки в Лечебнице, — ответили мне, — к больным мы подходим только в масках, тем более, ваша нога и рана между ребрами еще не зажили.

А если хотите знать почему мы закрываем половину лица — я вам обязательно расскажу, но только после проверки состояния ваших ран.

Лекка приложила свою прохладную руку к моему лбу и через секунду убрала, со словами:

— Ваша температура в норме. Я сейчас осмотрю вашу ногу и потом рану между рёбрами, будет немного неприятно, но вы, будьте добры, не дергайтесь, потерпите немного.

И, отвечая на ваш вопрос заранее, скажу: ногу вашу мы спасли, её раздробило колесом телеги, а ножевая рана на теле оказалась неглубокой и внутренние органы не задеты, — я лежал словно пыльным мешком пришибленный, после слов «раздробило ногу» моё сознание отключилось: видел я в своей жизни несколько человек, у которых были раздроблены кости, и им, чаще всего, отрезали пол ноги или руки, потом все молились за них, чтобы выжили, но выживал мало кто.