Хотелось постоять, отдышаться и никуда не торопиться, суета все это! Вот так и пробыл бы под открытом небом целую вечность.
Вытащив папиросу, он мягко размял ее в пальцах и, чиркнув зажигалкой, прикурил. Сделав две глубокие затяжки, выплюнул папиросу на грязную стоптанную траву и в ярости придавил каблуком. Не тот случай, чтобы травиться. Дышалось хорошо, и Тимофей ощущал в легких буквально каждую клеточку.
— Отведите его в подвал и посадите на хлеб и воду. Пусть отдохнет там, пока я не позову, — приказал он.
— Есть! — отозвался старшина. — Чего стоим? Топай! — поторопил он задержанного."
"— Ты ничего насчет этого Панченко не перепутал? — спросил Тимофей у Копылова, когда бойцы отошли на значительное расстояние.
— Да как же можно, товарищ старший лейтенант! Это он, тот самый гад!
— А ведь батареи ему и в самом деле могли подкинуть. Чего это он их в бараке будет держать?
— Не успел, наверное, выбросить. Это ведь такое дело… Просто так под куст не бросишь. Значит, у него рация!
— Все может быть… Ладно, не придавай моим словам большого значения, разберемся! Ты куда сейчас?
— Пойду домой, не заладился у меня сегодня денечек.
— Не переживай, все образуется. Советую выпить стакан водки и проспать до обеда. Обещаю, что никто тревожить тебя в ближайшие сутки не станет. Ладно, будь здоров! У меня сегодня тоже был не самый лучший день.
Глава 25
Нападение диверсантов
На следующий день Тимофей Романцев с группой автоматчиков из двадцати человек выехал в деревню Ясиновку.
Когда стрелки приблизились к без четверти двенадцать, Романцев взял факел, изготовленный из палки и намотанной на нее бересты, и зажег костер. Вспыхнувшее в ночи яркое пламя подбрасывало к звездному куполу искрящиеся щепы. На освещенной поляне оставалась только группа встречающих.
Время высадки десанта приближалось.