– Чего ты добиваешься, когда вот так сажаешь меня напротив для разговоров и начинаешь рассказывать про свои встречи с бывшей? Что я дам тебе разрешение и впредь случайно сталкиваться с ней на улице и идти в кафе? Так ты взрослый мальчик, Саш… И поступать должен по-взрослому.
Волошин принялся сминать салфетки. Доставал их по одной из картонной упаковки и, превратив в комок, складывал перед собой.
– Я решил признаться тебе честно в этой встрече… чтобы не было проблем, если вдруг узнаешь.
– Вас кто-то видел? – стало доходить до меня, и эта догадка мгновенно отрезвила.
– Марат.
Волошин вскинул на меня взгляд и посмотрел так, что теперь уже мне стало неуютно.
– А если бы он не стал свидетелем вашей встречи, ты бы ничего мне не сказал? – вскинула я бровь.
– Скорее всего, нет, потому что просто не придал ей никакого значения!
Он проговорил эти слова с жаром, но я сидела и задавалась вопросом: меня он хочет в этом убедить, или самого себя? Могла пожать плечами, вновь принять на веру то, что говорит Волошин.
– Я думаю, что мне нужно тебя отпустить, – выдавила из себя, толком не успев осознать, что говорю.
Глаза Саши полезли на лоб. Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.
– Что значит… отпустить? – выдохнул неверяще. – Я никуда не собираюсь, да и ты меня не держишь.
Волошин порывисто вскочил, сделал шаг ко мне, опустился передо мною на корточки и стал ловить мой взгляд, который я старательно отводила. Сидела, с силой кусая губы, чтобы хоть немного отвлечься на боль физическую, а не те жуткие душевные страдания, которы захлёстывали всё сильнее с каждым мгновением.
– Подумай о том, что я сказала, Саш.
Поднявшись, я прошла мимо и мужа и пошла к девочкам. Ещё один такой разговор… ещё одно издевательство в виде признаний во встречах с Дианой, и я не выдержу. Не просто отпущу Сашу на все четыре стороны, а соберу дочерей и уеду к родителям."