Но только что бы там она ни говорила, тоже ведь осталась за рамками личного, раз уж прозябала в головном офисе, пока Герман где-то пропадал «по личным причинам».
— Звучит так, будто взял выходной, — поёжилась я, избегая смотреть на него.
— Более ошибочное определение сложно придумать, — он помолчал, как будто поначалу не собирался развивать свою мысль, но всё же продолжил. — Лиля, догадаться несложно.
Моё сердце снова совершило кульбит.
— Я занят тем, что разбираюсь в нашей с тобой ситуации.
Я тоже уткнулась взглядом в лобовое стекло:
— Подыскиваешь юристов?
И эта фраза всё же заставила его оторвать взгляд от дороги и взглянуть на меня:
— А ты этого хочешь?
— Чего? — притворилась я дурочкой.
— Брось. Ты понимаешь, о чём я."
"И только тут я осознала, что не знаю ответа на этот вопрос. Несколько ней назад казалось, что знала. Знала на все сто процентов. Ответ был для меня очевиден. Но я настолько долго варилась в ядовитом и насыщенном вареве мощных, порой противоречивых эмоций, что будто бы окончательно утратила ощущение и понимание того, чего реально хочу и что считаю для себя незыблемо правильным.
— Понимаю, — едва слышно отозвалась я. — Но раз уж ты провёл этот день продуктивно, разбираясь в нашей с тобой ситуации, но при этом не спешишь делиться, думаю, я в категории личного нахожусь исключительно номинально.
— Я ничем не делюсь, потому что делиться промежуточными результатами без толку. Всех ответов я пока не нашёл.
— Надеюсь… надеюсь, тебе не пришлось ни к кому применять силу в поисках этих ответов, — рискнула я.
Но Герман то ли не счёл нужным темнить, то ли не считал моей уловки. Мотнул головой.
— Не пришлось. Пусть и хотелось бы.
Вероятно, исчезновение Алексеева никакого отношения к нему всё-таки не имело. Господи, пожалуйста, пусть это будет правдой!
Остаток дороги мы провели в молчании, каждый погружённый в свои невесёлые мысли.
Вопрос о ближайшем будущем висел в воздухе, но пока никто из нас не решался взяться за него всерьёз, довести разговор до конца и определиться, что же нам делать дальше.
За мужа я говорить не могла, но для себя оправдание отыскала. Как только ситуация хоть чуточку прояснится, как только я поговорю с Алексеевым и докопаюсь до правды, это и послужит точкой обратного отсчёта. Тогда можно уже и садиться за стол финальных переговоров.
Сейчас затевать подобное было опасно.
Тем более что наши последние переговоры на кухне завершились за мгновение до катастрофы.