Я тяжело вздохнул, понимаю, что можно сколько угодно разыгрывать роль того, что все мне все должны. Но ответственность за свой поступок даже перед дочерью я тоже должен принять.
Я присел на корточки, так, чтобы Лина оказалась выше и посмотрел ей в глаза.
— Понимаешь, иногда случаются такие вещи, что люди друг друга обижают, и некоторые обиды они как заноза, их можно быстро вытащить и тут же простить, а некоторые обиды как сильный удар, после которого остаётся большой синяк.
У Лины затряслись губы, она сдвинула бровки домиком и тяжело задышала.
Я провёл пальцами ей по волосам и прижал к себе.
— Не переживай, родная, это же не говорит о том, что все будет плохо. Все будет хорошо. Если хочешь, ты можешь поехать со мной.
— А как же, мама? Ей же сейчас помощь нужна.
— Да, ты права, но от моей она отказывается.
Лина запыхтела, а потом тоненько заскулила, прижалась ко мне, всем телом,обняла за шею и тяжело задышала.
Только спустя полчаса я смог выйти из детской.
Варя проводила меня грустным взглядом и ничего не сказала, а я только прошептал.
— Я пошёл.
На это жена кивнула и, развернувшись к двери, я вдруг дёрнулся. Через плечо посмотрел на Варвару.
— Прости меня, пожалуйста, родная, прости.
48."
"Я вышел из подъезда и, дойдя до машины, встал и опёрся о неё бедром, вдохнул влажноватый воздух города, я ощутил, что у меня в груди развернулась воронка после удара ракетой.
Было все раскорежено, изломано.
И я просто от бессилия стоял и смотрел в пустоту.
Но спустя какое-то время я набрался сил и сел в машину.
Я не успел выехать со двора, как завибрировал телефон, и жизнерадостный голос Давыдова проорал:
— Ну ты как?
— Нормально, — отозвался я нейтрально.
— Слушай, у тебя родилась дочка, это надо отметить.
— Клим, отвали, а... — тихо попросил я, испытывая раздражение.
— Никакого отвали. Я как твой лучший друг и как будущий крестный, просто обязан выпить с тобой за рождение дочери, тем более такое!
— Клим, мне сейчас вот реально не до этого.
— Я знаю, Олег, что тебе не до этого, именно поэтому сейчас тебя зову.
Я тяжело вздохнул и, представив, что меня ждал пустой дом, похожий на усыпальницу, произнёс:
— Куда ехать?
Ехать надо было в центр в какой-то клуб.