Как показал на карте дядька, весь наш личный состав делился на три части и, при поддержке бойцов-пограничников, одновременно наносил удары по афганцам в центре и по флангам. Старшими в группах были назначены подполковник Мехренцев из Измайловцев, подполковник Пожарский из Преображенцев и полковник Игнатьев из Семеновцев. Командовал всей операцией лично полковник Пожарский. В конце дядька добавил, что после завершения операции всему личному составу предстоит скрытый марш-бросок вглубь Афганистана для прикрытия совместной операции Тайной канцелярии и Военной разведки.
— Вертушками будем пользоваться только в крайнем случае, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Возвращаться… по ситуации. — закончил доклад дядька. — Спальные мешки не забудьте, господа. На камнях спать — мало удовольствия…
* * *Полковник Пожарский для своего наблюдательного пункта выбрал очередную гору, и теперь, пользуясь биноклем, следил за происходящим на плато боем.
Если честно, то я так и не понял, зачем меня вообще взяли с собой на эту операцию — если братьев отправили с группами другого моего дядьки, Константина, и полковника Игнатьева, а Прохор прикрывал группу подполковника Мехренцева, то мы с Литвиненко постоянно находились с полковником Пожарским, приказавшим не отходить от него ни на шаг.
А там происходило то, к чему я здесь уже порядком привык — буйство стихий, уничтожающее все на своем пути. У афганцев не было никаких шансов, несмотря на все их попытки сопротивления, а уж про контратаки я вообще молчал.
— Дядька, как-то это не спортивно. — не выдержал я. — Обычная тотальная зачистка территории, никакого творчества. Могли бы и покуражиться напоследок…
Литвиненко усмехнулся, а дядька, продолжая следить за «боем», зажал микрофон гарнитуры рукой и поморщился:
— Покуражиться, говоришь?.