Мы с ней переглянулись и согласно кивнули, а Вика, заметив всё это, вскинула подбородок ещё выше:
— Обращайтесь, мои дорогие! Вы же знаете, для вас — любой каприз!
За Лесей же я наблюдал с самого утра, не замечая за ней никаких странностей и отклонений в поведении, и даже умудрился ее посмотреть — если и были в доспехе девушки какие-то существенные изменения по сравнению со вчерашним днем, то я их не увидел. Леся опять почувствовала мое прикосновение, но реакция ее была уже не такой, как в прошлый раз — она просто подошла и спокойно поинтересовалась:
— Это опять твои фокусы, Лёшка?
— Ага.
— Давай. — вздохнула Леся.
Мой разговор с Пафнутьевым был краток — вопросов, типа: «А зачем?», «А почему?» и «Нельзя ли все порешать по телефону?» от Виталия Борисовича ожидаемо не последовало, и к двум часам дня он обещался быть. Алексия же, стоявшая рядом и всё слышавшая, опять вздохнула:
— Одни проблемы от меня, Лешка. Раньше только отец со мной возился, а теперь еще и ты.
— Не выдумывай! — отмахнулся я и ухмыльнулся. — Жить с двумя ведьмами?.
— Любой нормальный мужик от нас сбежал бы давно! — заулыбалась Леся. — Я-то ещё до вчерашнего дня более или менее нормальной была, а вот Викуся свой ведьмячий характер с самого начала демонстрировала… А ты с нами всё равно продолжаешь возиться, Лешка.
— Мы в ответе за тех, кого приручили! — гордо расправил плечи я. — И ты нормальная.
— То, что приручил, это точно. — улыбнулась она. — А насчет того, что в ответе… Очень бы хотелось надеяться…
В свою нормальность девушка, похоже, уже не верила.
Успел я пообщаться и со своим воспитателем на интересующую меня тему Решетовой.
— Как вечер провел, Прохор? — именно с этого нейтрального вопроса я начал беседу.
— Нормально. — кивнул он. — Посидели с Екатериной в небольшом рыбном ресторанчике, пообщались, вкусно поужинали. Потом в кино на ночной сеанс сходили и по ночной Москве покатались.