Нужно успокоиться. Катя не виновата в том, что он заделал ей ребенка. Вернее, не так. Она виновата, но лишь отчасти. Остальной груз ответственности лежит на его плечах. И черт бы все побрал, тогда, когда жил с Есей, ему порой казалось, что он задыхается. Сейчас же понимал - с Катей рядом и без жены и Сашки он не может дышать.
- Стоп, - добавил мягче. - Давай не будем о планах, которые ты себе уже нарисовала. У моей дочери есть мать, как ты успела заметить. И именно она будет решать, стоит нашему с ней ребенку общаться с твоим сыном, или нет.
- С нашим сыном! - начала Катя, но он ее оборвал:
- Все! Я сказал стоп! Мне сейчас просто нужно прийти в себя. Свяжусь с тобой, когда сам решу.
Он забрал у нее бумаги и сцепил челюсти, когда на лице Кати мелькнуло недовольство и желание протестовать. Видимо, мысленно она уже настроила себе воздушных замков, но он вовсе не планировал поддерживать эти фантазии.
- И когда ребенок родится, я потребую еще один тест днк. На основании его приму или не приму отцовство.
Теперь Катино лицо искривилось, будто бы она готовилась расплакаться. Бабские слезы, особенно фальшивые насквозь, были совсем не тем, что Константинов желал лицезреть. Более того, в исполнении Катерины они были особенно отвратительны.
- Никки… за что ты так со мной? - шмыгнула носом Катя, на что Константинов просто развернулся и ушел.
У него не было ответа ни на этот вопрос, ни на тот, над которым Никите предстояло очень крепко пораздумать.
А именно - что делать дальше?
***
Несмотря на то, что целых два дня ничего не происходило, и мне, по-хорошему, можно было вполне успокоиться, я испытывала неясное чувство тревоги.
И я, анализируя свои мысли, которые наверняка подкидывало еще и подсознание, в один прекрасный момент поняла, что причиной всему Катя. И, в первую очередь, моя уверенность в том, что ребенок, которого она носила - от Константинова.
Нет, я не собиралась возвращаться к Константинову и без наличия у него ребенка от чужой женщины, но знание, что все зашло настолько далеко между ним и той, к которой он помчался, сверкая пятками, придавало всему необратимости.
Все лучшее у Никиты было впереди.