Как оказалось, я была далеко не единственной из тех женщин, с которыми Егор сначала заводил знакомство, а потом, когда дело доходило до близости, применял агрессию. Его не интересовали обычные отношения. Вержицкого возбуждало насилие. Сначала он предлагал это сделать в качестве игры, затем - сам начинал переходить рамки. Мог взять силой, например, в общественном месте. И все это рассказывал своей жене, не стесняясь того, что «милые» истории слышит и их сын.
- Бдсм-щик хренов! - взорвался Никита, когда Илья замолчал.
- Ну, или просто псих, - пожал плечами Игорь.
Я видела, что его спокойствие - наносное. По потемневшим глазам, которые сейчас из карих превратились в черные, по тому, как сжимал челюсти капитан полиции, можно было с уверенностью сказать - он находится в высшей степени нервного возбуждения.
- Погодите, - сказала я, нахмурившись. - Просто… был один эпизод с Егором, - я запнулась, подбирая слова.
Константинов подался ко мне, показалось, что теперь он занимает едва ли не все пространство, которого между нами почти не осталось.
- Он с тобой сделал то же самое? - процедил бывший муж, заметно побледнев.
Я помотала головой и стала смотреть прямо перед собой. Чувствовала на себе взгляды трех пар глаз, тщательно подбирая слова.
- Напротив. Мы были вдвоем, ну и… в общем, я отказала ему, когда у нас все могло случиться.
Говорить об этом было неудобно, я ощущала себя раздетой и выведенной на площадь, окруженную людьми.
- И как он отреагировал? - спросил Свердлов, на которого я и перевела взгляд.
По лицу Игоря теперь было невозможно что-либо прочесть. И как только капитану удавалось так быстро переключить или скрыть свои эмоции?
- Нормально. Сказал, что ничего страшного и он подождет.
- Значит, все же я не ослышался тогда? У вас ничего не было с этим уродом? - не без самодовольства, смешанного с явственно звучащим в голосе облегчением, спросил Никита.
"- Не твое дело! - откликнулась я, складывая руки на груди.
Было поздно предпринимать попытки скрыть от Константинова то, что после него я ни с кем не спала, однако мне совсем не хотелось видеть на лице бывшего мужа ту радость, которой он совсем не заслужил.
Возникло молчание, тишина показалась гнетущей. Когда даже разговоры за соседними столиками смолкли.