Мы отъехали на несколько кварталов и остановились у небольшой забегаловки, где заказали по чашке чая и целую гору различных бутербродов. И вот тогда девушка окончательно пришла в себя.
— Как им удалось украсть тебя? — спросил я Настю, с жадностью набросившуюся на бутерброд с сыром.
— Они просто подъехали ко мне и с силой запихали в машину. Я так испугалась, — она всхлипнула, но снова откусила бутерброд.
— Что дальше было?
— Ничего. Запихнули меня в ту комнату и всё. А потом пришёл ты, — набитым ртом ответила она и потянулась к бутерброду с копчёной колбасой.
Доев бутерброды, мы сели в машину и поехали в сторону Торжка. Вдали виднелся столб дыма, поднимающийся от «Золотого лютика», и слышался вой сирен пожарных машин. Ну и здешние стражи порядка тоже приедут, в этом я не сомневался. Как не сомневался в том, что завтра нагрянут они и ко мне. Но я уже знал, что буду говорить.
Как только мы с Настей зашли домой, Лида с дедом бросились её обнимать и засыпали нас вопросами.
Он признался, что с тех пор, как в нашу лавку приходили бандиты Лютого, он был очень напряжён, всё время опасался нападения и спал очень чутко, боясь, что к нам вломятся посреди ночи.
Наговорившись, мы после полуночи разошлись по комнатам. Я заснул сразу же, как голова коснулась подушки. Прошёл очередной напряжённый день, не раз истощивший мой источник.
На следующее утро я проснулся от телефонного звонка.
— Сашка, это Лена. Всё прошло! От ожогов нет и следа. Это чудо какое-то! — послышался радостный голос."
"— Знаю. Этот эликсир очень хорошо восстанавливает кожу, — широко зевнув, ответил я.
— Я позвонила отцу. Он меня заберёт, и мы заедем к тебе.
— Ты уже устно поблагодарила. Хватит, больше мне ничего не надо.
— Тогда я приглашаю тебя к нам на обед. Отправлю за тобой водителя в час дня.
— Ну ладно. От вкусного обеда не откажусь, — я сбросил звонок, приоткрыл глаза и увидел, что время уже девять утра.
Лавка уже час как должна быть открыта! Я вскочил с кровати, натянул штаны и сбежал вниз. Лида и Настя сидели за столом на кухне и пили чай с конфетами.
— Доброе утро, сынок.