— Сочувствую, госпожа, — заявил преследователь. — То есть… прошу прощения за беспокойство. Я просто ищу одного паршивца, он должен быть где-то тут. Еще раз извините. Поспрашиваю на рынке.
Голос юноши звучал все тише: кажется, тот отвернулся, потеряв интерес к зеленщице. Подумал, наверно, что Нэйт пробежал мимо.
— Голых драконов не попадалось, да, — задумчиво повторила старушка. — Но был какой-то лорд в женском платье. Бежал, бежал… и исчез. Будто к демонам провалился!
— Ах, к демонам… — протянул преследователь.
Лорд Нэйт вздрогнул и стиснул черенок от лопаты, приготовившись дать отпор. Сейчас этот юноша, отец или брат соблазненной девицы, наклонится, чтобы заглянуть под прилавок, и получит черенком промеж глаз! Пока он очухается, Нэйт успеет вылезти, перекинуться в дракона и улететь. Опознают? Пускай! Уж лучше так, чем…
Посла подвела ошибка в планировании. Преследователь не стал заглядывать под прилавок: он на секунду застыл, прислушиваясь, а потом бросил под ноги амулет и наступил на него каблуком.
Амулет окутался вонючим дымом.
Вдох — и тело не успевшего задержать дыхание Нэйта застыло, теряя подвижность.
— А теперь, красавчик, пойдем-ка со мной, — пропыхтел молодой лорд, вытаскивая посла из-под прилавка. — Уф-ф-ф, упрямый какой… Не обращайте на нас внимания, госпожа. Действие артефакта закончится через пару минут. Вот вам немного денег за беспокойство. А теперь мы посмотрим, что тут у нас… надо же, женское платье, какое непотребство.
В голосе зазвенел колдовской приказ. Лорд Нэйт попытался замычать и замотать головой, но тело, послушное чужой воле, поднялось само. Чьи-то руки набросили плащ ему на плечи. Перед глазами на секунду мелькнул прилавок зеленщицы, молодое лицо преследователя и карета у него за спиной, а потом на голову лорду надвинули капюшон, и обзор сократился до узкой полосы света где-то под подбородком.
Лорд Нэйт понимал, что нужно бежать, но ноги не слушались. Перекинуться в дракона он тоже не мог — амулет действовал безотказно.
Ну, кто же мог знать⁈
Тяжелая рука потрепала его по плечу и повлекла к карете. Ноги переступали сами собой, послушные чужой воле.