Вот вам интересно чистить зубы?
Ее неожиданный вопрос заставил Макарова улыбнуться.
– Пожалуй, нет.
– Вот и ему было неинтересно. В первую нашу встречу я расспрашивала его о музеях. Метрополитен, Лувр, Прадо. Представляете, он даже не заходил ни в один из них. Рестораны, магазины, антикварные магазинчики, бульвары и набережные – он постигал мир через абсолютно бытовую сторону жизни. В общем, я не думаю, что Сэм придумал эту историю, потому что у него не было ни малейшей склонности к импровизации и неожиданным фантазиям.
– Хорошо, мог ли он обознаться?
– Конечно. Он никогда не видел свою дочь, а узнать человека по безделушке довольно сложно. Я успела ему сказать, что та, вторая его семья вполне могла эту вещь продать, и теперь она находится у новой владелицы.
– Но тем не менее после рассказа его убили. Значит, он действительно не ошибся.
– Или его просто ограбили, – пожала плечами Даша. – Он в течение всего вечера рассказывал, как богат, и вертел в руках дорогущие часы. Конечно, все гости производят впечатление приличных людей, но чужая душа, как известно, потемки.
Макаров встрепенулся."
"– Часы, – сказал он. – Мало того что это дорогая вещь, так, судя по словам этого вашего Сэма, они еще и пара к той ценности, которую он отправил Жаворонку и их дочери. Если Сэм по этой вещи смог узнать человека, значит, и мы, если постараемся, можем это сделать. Так, часы надо найти. Дайте мне вторую пару перчаток из той коробочки.
Натянув их, чтобы не оставлять следов, Макаров быстро и профессионально обыскал гостиную, затем спальню и даже кровать, в которой, устремив глаза в потолок, лежал Сэм.
Глава пятая
Камин в гостиной не горел. Его вообще топили только по вечерам, днем обходясь электрическим отоплением. Тем не менее в комнате было жарко, а точнее, душно. В воздухе висел ощутимый запах страха, который Даша узнала бы из тысячи других.
Когда-то, совсем недавно, а кажется, в прошлой жизни, этим запахом встречала ее квартира, в которой она провела столько счастливых лет. Уже после известия о разводе, но до того, как Даша переехала к маме, поняв всю тщетность и неуместность своей борьбы, все в квартире пропиталось ее страхом перед будущим и неизвестностью.
Приходя домой, Даша открывала нараспашку все форточки, но ненавистный запах пропитывал шторы, подушки, одежду.