Караваев осмотрел собравшихся, готовясь подавить недовольные высказывания. Но никто не стал выступать. Только Шнур ерзал на месте, глядя куда-то вниз и криво улыбаясь.
– Дипломатии ему не занимать, прикид клевый, вид представительный, опыт переговоров есть… Да и по Москве его многие знают, а это очень важно! – подвел итог Караваев. – Конечно, дадим ребят в сопровождение…
– Слышь, Пан, а правда базарят, что твои шкары две тонны баксов тянут? – с издевкой спросил Шнур.
– Врут. Не баксов, а евро. И не две, а тысячу девятьсот пятьдесят!
Григорьев выгнул назад и без того прямую спину, надменно запрокинул голову, повернулся к Караваеву:
– Так чего им выставлять-то?
Дядя выругался про себя.
"– Поговори с этим Козырем, объясни что к чему. Спокойно, без нажима, – Дядя многозначительно поднял вверх указательный палец. – Скажи ему, что места всем хватит. Мы ему не помешаем, он нам… Пусть не волнуется.
Жердь мрачно усмехнулся.
* * *Выпустив три очереди, он наклонился к подзорной трубе и убедился, что все девять пуль попали в центр мишени. Теперь следовало усложнить задачу. Сейчас он хотел разрезать мишень на четыре части. Автомат привычно прыгнул в плечевую выемку. «АКС-74У» – это не излюбленный террористами всего мира «Скорпион», его хают все кому не лень. Но Мальцев придерживался самокритичного мнения: нет плохого оружия, есть плохие стрелки!
Длинная очередь вертикально, снизу вверх, по линии отдачи.
Он прильнул к окуляру и в мутном мареве тридцатикратного увеличения рассмотрел на зеленом фоне поясного силуэта ровные строчки пробоин. Они действительно образовывали крест, хотя и не идеальный. Но плотность была недостаточной, чтобы разрезать толстый картон.
Он разочарованно сплюнул.
– Не расстраивайтесь, молодой человек, – раздался за спиной незнакомый низкий голос. – Для этой хлопушки очень неплохо. Я бы даже сказал – великолепно!
Мальцев чуть не вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Полигон закрыт, он остался один, и никто посторонний не должен здесь находиться.