«Мир хижинам, война дворцам»? Изначально лозунг совершенно бредовый, но если проехаться по Рублевке, то справедливость коммунистического призыва представляется не такой уж спорной… О чем думают они – там, наверху? Что в случае опасности для страны богатенькие и наделенные привилегиями буратины с оружием в руках защитят идеалы анархического капитализма? Что новые русские и высокопоставленные чиновники будут с гранатами бросаться под танки, грудью закрывать амбразуры, стоять насмерть, прикрывая отход своих товарищей, и проявлять другие чудеса самоотверженности и героизма? Да нет, не могут они такого думать, не полные же они идиоты… Тогда на что надеются? Что ничего не произойдет и помощь народа им не понадобится? Что в случае опасности успеют свалить за кордон? Или вообще не задумываются о завтрашнем дне, досыта теша свои потребности сегодня? Скорей всего, что так…
Карпенко взглянул на часы.
Из рощи выбежал человек в синих, с белой полоской тренировочных штанах и в обычной белой майке. Бежал он достаточно резво, крепкие ноги в кроссовках легко отталкивались от схваченного утренним заморозком проселка, голый торс бугрился мышцами. Бегун приближался. Карпенко никогда не видел Анисимова, а фотография в личном деле была старой, поэтому наверняка узнать его он не мог. Но трудно предположить, что рядом живут два любителя утренних пробежек с одинаковыми привычками и что бегают они в одно время.
"Карпенко распахнул дверцу и вышел из автомобиля. Осень все больше вступала в свои права, и утро сегодня выдалось весьма прохладным. К тому же дул сильный ветер, Карпенко даже запахнул плащ под горло и зябко поежился.
Морозоустойчивый бегун подбежал вплотную.
– Вы к кому? – сурово спросил он.
– Полковник Анисимов? – Карпенко шагнул навстречу кряжистому мужчине с волевым лицом и плотно сомкнутыми губами. От его разогретого тела шел пар.
– Точно, – ответил полковник, успокаивая дыхание. Изо рта у него тоже шел пар. – А кто вы?
Карпенко представился.
– Чему обязан? – Колючий взгляд бегуна не стал мягче.