– А чем я тогда интересовался? Агентурными сообщениями, сводками происшествий, боевой подготовкой своих людей, финансированием, снабжением и прочей ерундой. И только когда ушел в отставку, открыл для себя остальной мир… Первый раз я увидел вон то распятие и офанарел! Посмотри внимательно…
Карпенко вгляделся. В космической черноте парил крест с распятым Христом… Над причудливыми слоями розовых облаков, над синим небом, желтыми горами, окружающими голубой залив с готовыми к лову рыбацкими лодками… Над миром, над жизнью… А тот, кто это рисовал, должен был смотреть еще с более высокой точки.
– Да-а-а… Сильно…
Карпенко шагнул назад.
– Ну а вот это – слон на мушиных ногах… Или это… Бессмыслица какая-то!
Старый боевой товарищ улыбнулся:
– Знаешь, что говорил про это сам Дали?
– Что?
Карпенко оторвался от созерцания картин и вернулся в высокое кожаное кресло. Он уже понял, что пришел сюда напрасно. Вариант с Черкасовым повторялся. Но он привык отрабатывать все варианты.
– Он говорил: если в моих картинах на момент их написания я не вижу никакого смысла, это вовсе не значит, что его нет, – Борисов выпустил очередную порцию дыма, на этот раз кольцами. – Так это он не видел, их гениальный создатель… Поэтому не расстраивайся!"
"– Я и не расстраиваюсь. Я ничего не понимаю в картинах. Да и вообще в искусстве. То, чем я занимался всю жизнь, никак не соприкасалось с прекрасным. И у меня никогда не было такого кабинета.
– Честно говоря, мне все это осточертело, – неожиданно сказал Борисов.
– Что «все»? – удивился Карпенко.
– Все, что ты видишь вокруг. Осточертело отмывать деньги, улыбаться полным нулям, выполнять приказы бездарей…
– Да ну?! – оживился Карпенко. – Так ты хочешь сменить работу?
Борисов описал рукой полукруг и вонзил сигару в хрустальную пепельницу, как баллистическую ракету, нашедшую свою цель. Коричневый цилиндрик брызнул искрами и раскрошился до половины.
– А ты пришел мне предложить новую? – усмехнулся консультант по безопасности.
– Ты не ошибся, – кивнул Карпенко. – Однако я думал, что до предложения дело не дойдет. Уж слишком комфортно тут у тебя. Все есть, даже картины…
– Дались тебе эти картины, – поморщился Борисов. – Ветра нет, настоящей жизни нет, адреналина в крови нет…
– В моем предложении адреналина больше, чем денег.
– И о чем идет речь?
– Примерно о том же, чем занимался «Белый орел». Только на более высоком уровне.