Караваев хотел отключиться, но Колобок появился снова и сказал убитым голосом:
– Помер. Пи…ц. Помер.
Караваев оторопел:
– Кто помер?
– Этот. Посетитель. Я не знаю, что такое…
– Ты что, ох…ел? Точно? Проверяли?
– Миша Летун проверил, он знает. Он спортсмен…
Караваев даже не стал вдаваться, при чем тут спортивное прошлое Миши Летуна.
– Идиот! – заорал он в трубку. – В нашем… в твоем! в твоем, скотина, клубе! Лежит труп! Надо было давно «скорую» вызывать! А ты тут сопли распускаешь!.
В самый последний момент Караваев краем глаза успел заметить, что белый «Форд» поравнялся с ним на левой полосе. И чем-то не понравился. Позже он сам не мог объяснить, почему вдруг решил притормозить. Просто интуиция подсказала. Раздался треск, правое заднее стекло «Форда» разлетелось вдребезги, и четыре свинцовых маслины с полутора метров врезались в левое водительское стекло «Вольво» и, как пойманные клейкой лентой мухи, повисли как раз напротив головы Караваева.
«Форд» снова сравнялся, чтобы нанести удар, теперь очередь пришлась ниже – по двери на уровне руля. Но стреляли из маломощного оружия – какого-нибудь «Кедра», «Борза» или «Кипариса», а потому пули снова застряли в обшивке. «Усиление пулестойкости» хотя и не сравнимо с полным бронированием, но в данном случае себя полностью оправдало!
Караваев зло оскалился.
Что случилось потом, он так и не понял. Ни с того ни с сего «Вольво» вдруг швырнуло на разделительный бордюр.