У старого аль-Хакатти то и дело дергаются мокрые губы, взгляд расфокусирован, ноги дрожат. Лицо Салеха окаменело в обреченном ожидании.
Между пленниками в кресле сидит человек в камуфляжной форме российского образца, в вырезе ворота выглядывает морская тельняшка. На лице черная маска, только из прорезей яростно сверкают бешеные глаза.
«…ну что, Саид, нравятся тебе твои собственные методы? Когда не ты убиваешь чужих отцов, а твоего отца убивают? Слушай меня внимательно, бешеный пес: русские заложники должны быть освобождены.
Он говорил по-русски, переводчик бесстрастно читал арабский текст за кадром, но Саид чувствовал бешеный напор, энергию и смертоносную ненависть, исходящую от человека в тельняшке.
Бестрепетный вождь «Торжества ислама» прокусил губу, струйка крови стекала по подбородку. Дело не только в жизни отца.
«…Я тоже шахид, подлая собака! И я в любом случае затяну эти петли! Даю тебе двадцать четыре часа. Правда, все это время они будут стоять с веревками на шее. Не знаю, выдержит ли это твой старик… Поэтому слушай, что надо делать…»
Те, кто видел лицо шейха во время просмотра этой записи, могли сказать, что видели в этой жизни все, – ибо в эту минуту Саида ибн Дауда аль-Хакатти принародно отымели.
"Через три часа неприметный с виду автомобиль въехал на территорию подземного паркинга в аэропорту Бейрута. В точном соответствии с условиями ультиматума он спустился на третий уровень и подъехал к пустующему парковочному месту 4344.
Почти сразу рядом с машиной появился человек в европейском костюме. Левое ухо у него было похоже на примятый пельмень. Он открыл дверцу и заглянул в салон. Там сидели трое закованных в наручники людей, лица скрыты под полотняными мешками.