"
"Если коснуться лбом оконного стекла, вглядеться в пробегающую снаружи черноту – увидишь рыскающие по сугробам прямоугольники света, железные фермы мостов, сливающиеся на скорости в неясный туман, огни фонарей, на лету превращающиеся в хвостатые кометы. Поезд бежит, гремит, стремительно накручивая километры… А отойдешь от окна – движение исчезает, и рейс 09 «Тиходонск – Москва» металлической улиткой ползет вдоль сорокового меридиана.
Трое пассажиров из девятнадцатого вагона собрались в тамбуре, шепчутся, ходят туда-сюда, мелькают в темных окнах их отражения, застывшие лица, тяжелые шаги – бум, бум – по стальному полу.
Из перехода, вместе с лязгом и грохотом выскакивает небольшого роста человек.
– Нажрались уже, разошлись, только Козырь в девятом продолжает, – сбивчиво говорит он. – Да, чуть не забыл: в четвертом какие-то мутные… Я им когда предлагал местами меняться, один так глянул, что я чуть не уссался… В пятом – тоже не простые… Тертые, бывалые, сразу видно.
– Не заморачивайся, валим всех! – говорит самый высокий, с крючкообразным носом и пронзительными черными глазами. – Кто мутный, кто нет, пусть черти разбираются!
Достающий едва ему до груди низкорослый кивает и исчезает в грохочущем переходе. Железная дверь, лязгнув, отрезает яростный стук колес.
В тамбуре иней покрыл пластиковые панели, на полу под дверями белые наметы.
– Пошли! Вначале связь и щиток! – командует высокий, и они ныряют в холодный, гремящий и лязгающий переход. То, что им нужно, находится в служебном купе, запертом изнутри, но это никого не смущает.
Людочка начала задремывать в неудобной позе, прижатая к стене волосатой спиной проводника Жени.