А жена твоя, Колюня, знает, что у тебя тут Аллочка пасется? И что ты регулярно дерешь ее во все щели?
Генеральный директор «Карат плюс» покраснел и хотел что-то ответить, но Пит не дал ему такой возможности.
– Ладно, в конце концов, это твое личное дело, Колюня. Сколько, ты говоришь, на тебя отморозков наехало?
– Четверо, – в очередной раз терпеливо ответил Николай Иванович.
– Нормально, – Лисицин кивнул, обменявшись многозначительными взглядами с Соболем и Пыжом.
– Будем ждать. Нардишек у тебя тут нет?
– Нет.
– Жалко.
Через пять минут в кабинет вплыла Аллочка с подносом в руках, на котором дымились четыре чашки кофе. Девушка поставила их на низенький столик возле дивана, когда она наклонилась, Пит впился взглядом в рельефные очертания ягодиц под кожаной мини-юбкой.
Дуксин перехватил этот взгляд и подумал, что, по большому счету, между Битком и Лисициным нет никакой разницы. Ни для него, ни для Аллочки.
Пит взял с подноса одну из чашек с ароматным кофе. Соболь, следуя примеру шефа, подхватил вторую и тут же стал на место.
– Угощайся, Пыж, – обратился Лисицин к водителю. – Дармовщинка же.
– Не, спасибо, – отказался тот, не двигаясь с места. – Я не хочу.
– Очко играет? – Пит пожал плечами. – Дело твое. Лехе в шкаф не предлагаю, значит, у нас лишнее образовалось. Может, тогда ты выпьешь, Колюня? Чего добру пропадать!
– Не могу. У меня в горло ничего не лезет. Я уже два дня не ем…
– Напрасно, исхудаешь…
Пит быстро выпил свою чашку, Соболь отпил половину и поставил ее на место.
Соболь сунул руку под пиджак, Пыж тоже залез в карман. Дуксин побледнел, на лице проступили крупные капли пота, руки взмокрели, и он спрятал их под стол.
Только Пит не изменил позы: он развалился на диване, далеко вытянув длинные ноги и зачем-то обнимая шелковую подушку, словно перепутав ее с сидящей на коленях девушкой.
Визитеры быстро рассредоточились по кабинету, заняв приблизительно те же самые позиции, что и во время первого визита в «Карат плюс». Биток по-хозяйски прошел к столу директора и плюхнулся в кресло, Заяц замер за его спиной, в двух-трех шагах сзади остановился Мишель. Чахлый по старой привычке раскорячился в дверном проеме.