Он был настолько поглощен процессом, что не сразу заметил мое появление.
— Интересно, — бормотал он себе под нос, — а что будет, если перерезать эту жилку? А эту? О, так ты еще жив⁈ Замечательно, просто чудесно!
Мой меч прошил его сердце раньше, чем он успел обернуться. Садист рухнул на свой же стол, смешав собственную кровь с кровью жертв.
Я быстро проверил пульс у выживших. Одному уже ничем нельзя было помочь — слишком много потерял крови. Второй же была девушка лет двадцати, она выглядела очень напуганной, но не ранена.
— Все кончено, — сказал я ей, развязывая путы. — Больше никто тебя не тронет.
Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип, из-за того, что в криках она давно сорвала связки. К сожалению, меня она боялась как бы не меньше своих мучителей, и я просто отступил.
Ярость, которую я до сих пор сдерживал, прорвалась наружу. Эти твари не просто убивали — они медленно уничтожали людей, наслаждаясь каждым мгновением агонии. Это чувствовалось во всем, что меня окружало.
Следующие десять минут я провел в состоянии контролируемого безумия. Убийцы падали под моими ударами, как подкошенная трава. Кто-то пытался бежать, кто-то — сопротивляться, кто-то — молить о пощаде. Результат был один.
В одной из комнат я нашел целый арсенал — сотни единиц оружия всех видов и размеров. Большая часть была испачкана кровью и явно использовалась не по прямому назначению. Я методично переломал каждый клинок, каждую рукоять, превратив арсенал в груду металлолома.
В другой комнате стояли устройства, назначение которых было понятно без объяснений. Приспособления для пыток, изощренные в своей жестокости. Некоторые я даже не мог опознать — видимо, современные изобретения.
Все это я тоже уничтожил. Тщательно, не оставляя ничего цельного.
Пока я занимался вычищением этого мусора, в моей голове всплыло воспоминание.
Тысячу лет назад, во время нашествия демонов, мы с Шейдом наткнулись на похожее место. Тогда группа убийц прикрывалась тем, что их основал мой товарищ, используя исковерканные версии его техник для своих мерзких целей.
Шейд тогда пришел в такую ярость, что я едва успевал за ним, когда он истребил более сотни людей. Он считал это личным оскорблением — не только использование его имени, но и извращение его методов.