Леон сражался неплохо, но я видел его недостатки. Слишком много лишних движений, недостаточно холодного расчета. Он полагался на грубую силу и магию, когда достаточно было точности.
— Эй, сосулька, — окликнул я его после очередного боя. — Не размахивай ты так клинком. Кто вообще тебя подобному научил? Это же не дубина. Твои движения должны быть экономными.
— Не учи меня! — огрызнулся он. — Я владею мечом с детства!
— Видно, что с детства, — съязвил я. — Так и не повзрослел.
В следующем бою я специально направил к нему пару мутантов, заставив действовать быстрее и точнее.
— Лучше, — одобрил я. — Когда бесишься, соображаешь быстрее. Может, и сможешь когда нарубить рыбу своим мечом.
— Заткнись! — рявкнул Леон, снося кристалл в груди очередного противника.
— О, и словарный запас богатеет.
Мы углубились в центр мертвого города, где здания приобрели совсем фантастический вид. Небоскребы здесь росли не вверх, а в стороны, переплетаясь друг с другом как ветви деревьев.
— Здесь становится все хуже, — предупредил Леон. — Мутация усиливается по мере приближения к центру.
— Отлично, — усмехнулся я. — Значит, и монстры будут интереснее. А то уже как-то скучно стало, не находишь?
Я не ошибся. Новые мутанты были крупнее и агрессивнее. Появились экземпляры с несколькими головами-предметами, некоторые научились плеваться энергетическими зарядами, а один вообще умел телепортироваться на короткие расстояния.
Но самыми опасными оказались те, кто сохранил частичную память о своей прошлой жизни. Они двигались осмысленнее, использовали тактику и даже пытались говорить, хотя вместо слов издавали только искаженные звуки.
— Послушай, — один из них с антенной вместо головы пытался что-то сказать, подходя к нам с протянутыми руками. — Помо… помоги… больно…
— Жаль, приятель, — ответил я, отсекая ему голову одним движением. — Но таблетки от головной боли у меня кончились.
Леон покосился на меня.
— Ты совсем не испытываешь к ним сочувствия?
— К чему? — пожал плечами я. — Это уже не человек. Смерть для него — освобождение.
— Все равно жестоко.
— Жестоко — это оставить его мучиться, — парировал я. — А это милосердие.
* * *Леон Монтильяр всю свою жизнь считал себя одним из лучших мечников своего поколения. Его техника владения катаной была признана безупречной наставниками сразу нескольких кланов.