Чья-то рука рывком выволокла Фаину из укрытия, и высокая горничная в белом переднике сильно тряхнула её за шиворот:
— Как ты сюда попала?
Не смея и слова молвить, Фаина то открывала, то закрывала рот.
Горничная зло нахмурилась:
— Воровать пришла? Я сейчас полицию вызову!
Из-за юбки горничной с любопытством выглядывали два детских личика.
Онемев от страха, Фаина была ни жива ни мертва. Словно сквозь толщу воды она увидела, как горничная отодвинулась в сторону и к Фаине наклонилась красивая барыня в малиновом бархатном платье с белой кружевной оборкой по вороту.
— Девочка, ты откуда взялась?
Голос барыни звучал удивлённо, но приветливо, и Фаина с трудом выронила ответ:
— С кухни.
— Ах, с кухни. Ты что же, чья-то дочка?
— Нет, меня крёстная помогать взяла, — прошептала Фаина, — я сперва картошку чистила, а потом котёл мыла.
Она поспешила спрятать за спину ободранные до крови пальцы, но барыня заметила её руки, и чёткие дуги её бровей слегка изогнулись.
— Наверное, ты хотела посмотреть ёлку?
— Да, — закивала Фаина.
Барыня улыбнулась:
— Хорошо, пойдём. В Рождество мечты должны сбываться. — Она повернулась к детям. — Марина, Олег, — покажите нашей гостье ёлку и угостите печеньем.
В голове Фаины теснилось так много впечатлений, что на мальчика она едва посмотрела, к тому же он выглядел совсем маленьким, лет четырёх. Девочка была одета в чудесное розовое платье с золотой вышивкой по подолу и в коричневые лакированные туфельки с золотыми пуговками.
— Пойдём со мной! — Девочка взяла Фаинину ладошку и трижды обвела вокруг ёлки. От восхищения Фаина окончательно утратила дар речи. Но счастье на этом не закончилось, потому что девочка протянула Фаине большую жестяную коробку печенья, где на крышке был нарисован ангелок в венке из цветов:
— Возьми, это тебе подарок.
Дома, укладываясь спать на сундук за печкой, она вспоминала каждую секунду Рождественского сочельника и то и дело гладила рукой жестяную коробку.
А наутро отец силой отнял заветную коробку и обменял на бутылку самогона.
Выныривая из воспоминаний, Фаина стала быстро одевать Капитолину, пока та не простыла. Хорошо, у самой на ногах валенки, а то по полу впору на коньках ездить.