— Отдай мине тогдя его? Будеть только моя музя, не обсяя.
Кашлянув, я пошла следом. Как-то подозрительно все пятеро мужчин не шевелятся и молчат. Не к добру это.
Зараза кружила вокруг и что-то неразборчиво бормотала. А я взялась за край одеяла и потянула. Одеяло трепыхнулось, вырвало из моих пальцев уголок и снова подоткнуло его под чью-то ногу в сапоге. Дракон был голый и босый, значит, нога кого-то из орков.
— Эй, вы там живые? — неуверенно позвала я.
В ответ донесся хор из нестройного мычания. Не поняла...
Опять схватила одеяло и потащила его активнее, чем в первый раз.
Пришлось подумать, вспомнить, что я магичила, и произвести деактивацию заклинания стирки. Одеяло обмякло и на этот раз поддалось.
Стащить его, правда, оказалось не так-то просто. Оно действительно умудрилось подоткнуться со всех сторон под лежащие вповалку крупные мужские тела. Но ничего, справилась я. Оттащила и в замешательстве уставилась на занятную композицию.
— Однако... — пробормотала я.
Мне достались пять взбешенных взглядов. Подушки немыслимым образом исхитрились затолкать свои пышные уголки во рты мужчин, заткнув их лучше всяких кляпов. А огромная простыня спеленала орков и дракона в одну большую пятиголовую гусеницу.
— Это не я! — открестилась я от яростного обвинения, плескавшегося в мужских взглядах. — Оно как-то само...
— Вы зе мои холосенькие! — Хихикнула горгулья и забралась на этот кокон. Прошлась снизу вверх.
Орки-то были привычные, а вот у дракона глаза на лоб полезли. Вот его-то нечисть и выбрала в качестве собеседника. Встала четко напротив его лица, расправила юбочку, покрутилась и кокетливо спросила:
— Нлавлюсь? Ты нась музь.
Блондин моргнул и перевел ошеломленный взгляд на меня. Причем в голубых глазах не было ни малейшего признака узнавания. Я вот что-то не поняла, он меня не помнит?
— Орать будешь? — спросила я его, подходя и присаживаясь на корточки. — Моргни один раз, если собираешься орать и ругаться.
Сначала дракон моргнул один раз. Тут же опомнился и снова моргнул, уже два раза подряд.
Я вытащила уголки подушки сначала из его рта, а потом изо ртов орков. Те клыками порвали наперники, и на пол посыпались перышки и пух.
— Ой, пелыски! — обрадовалась горгулья и, спрыгнув с поверженных тел, побежала играться.
— Ты кто?! — тихо, но проникновенно спросил меня дракон.
— Жена, — грустно вздохнула я.