Я, сморщив нос, только и успела покрутить пальцем у виска, имея в виду «нет». Однако моего жеста-намека ни парень, ни девушка не заметили. А Дэн, улыбнулся, опустив голову и отводя глаза в сторону – кажется, он часто повторяет этот жест. Что он значит – скрытое веселье? Ага, мы так прячем свои хихиканья!
– И она не против такого имени? – изумился все тем же басом Саша, забыв, что «она» находится рядом и не желает, чтобы о ней отзывались в третьем лице.
– Естественно, нет, – не дал мне и рта раскрыть Сморчок – только похлопал по плечу.
Вот зараза, вспомнил мою переписку! Подумаешь, опечаталась. Мы люди простые, скромные, слепому печатанию не обучены, как наш барин Смерчинский, да и клавиатура у нас из лыка сделана… И щи мы лаптем хлебаем…
– Тогда она само очарование, – пробасил парень, сделав странные выводы насчет меня. – Приветик, Чип. Я – Саша.
Я кивнула ему, подозрительно уставившись на проколотое правое ухо, в котором блестела круглая и, кажется, бриллиантовая серьга.
– И я тоже хочу поздороваться лично, – тут же встряла неприятная рыжая дылда, поправляя до неприличия короткое платье леопардовой расцветки. Она делала усиленные ударения на нужные гласные буквы и долго их тянула. От этого голос ее получался гнусавым и кокетливым одновременно. А еще очень смешным.
– Привет-привет, Чип.
Нет, она сказал даже так:
– Привееет-привееет, Чииип.
Обалдеть, ну и голоса у очередных Дэновских помощников!
Я, стараясь не расхохотаться, перевела взгляд с нее на Сашу, задумавшись кое о чем, а потом ответила:
– Привет.
– Мое имя и творческий псевдоним – Элис, – продолжала многозначительно рыжая, покручивая в руках крупную нитку черных бус, висевшую на шее, и плотоядно посматривая на Смерча. Хех, он ей точно нравится! – И давно ты общаешься с нашим Счастливчиком, девочка-Чип?
– Я – Мария! – злобным огнедышащим драконом выдохнула я слова, как пламя. – Маша.
Некоторые люди раздражают меня с первых минут знакомства, и эта долговязая не стала исключением из этого правила.
– Да-да-да, Чип-Мария, – вновь кивнула мне развязная рыжая деваха, гнусавя еще сильнее.