Она стояла около открытого окна и грустно смотрела вдаль, на черный спящий город, укутанный ночной шалью так плотно, что никакой ветер не мог прорваться сквозь нее. И поэтому на улицах, площадях и переулках было тихо, спокойно и совсем безветренно. Девушка с трудом вдыхала теплый ночной плотный воздух, прижимая к груди сжатую в кулачок руку. Другая ее рука держала за горлышко на половину пустую бутылку красного сладкого вина, которое ежегодно привозил домой из Крыма Павел Аскольдович, отец Черри.
Когда Ланде увидел, что Марина все с тем же обреченно-злым взглядом пьет прямо из этой бутылки, то, недолго думая, мигом спустился вниз по лестнице и подбежал к ней.
– Что-то не так? – осторожно спросил он у брюнетки, оказавшись рядом.
– А, это ты, мальчик-лапочка, – слабо улыбнулась ему обычно веселая Машина подруга. – Все не так. Все-все.
И пальцы ее свободной руки потянулись к уголку левого глаза, из которого вот-вот норовила стечь вдоль по щеке слеза.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил Ланде. – Это Черри тебя обидел? Этот грубый навозник?
Он всегда очень смешно обзывал Александра. Да и вообще знал тысячу способов довести его до белого каления.
– Он… он меня обманывал, – прошептала Марина, чувствуя, что ей необходимо хоть кому-то излить душу. Маме этого она делать не будет, Машка уехала со своим Дэном, а Лида так вообще со своим Петей куда-то улетела!
– Обманывал? – несмело переспросил Ланде.
– Да. Я… – тут Марина случайно услышала громкий смех Саши и машинально оглянулась на него. Тут же в поле зрения ее темных глаз, которые она сегодня днем так старательно красила для молодого человека, попали Черри, выглядевший до неприличия весело, и его барбивидная пассия с копной белокуро-серебристых волос.
Парень что-то рассказывал, заставляя друзей, сидящих около него на диване ржать, а после вдруг неожиданно наклонился к своей прелестной миниатюрной спутнице и, взяв ее за подбородок, поцеловал.
Марина тут же отвернулась и чуть вздернула подбородок. То, как Аня с милой улыбочкой умудрилась врезать Черри локтем в живот, так, что парень скривился, она не видела.
– Он зачем-то дал мне надежду, а сегодня сам взял и разбил ее, – сказала она Ланде, теребящему одной рукой черную резинку на волосах, стягивающую их в низкий хвост.