– А, это так, Бурундучок, прикол, Никита любит пошутить. – Обворожительно улыбнулся мне Дэн. – Шутник.
Нас перебила мелодия моей любимой группы «На краю», зазвучавшая совсем рядом со мной. Как оказалось – в кармане джинсов Смерчинского.
– А, нет, отец, – глядя на яркий коммуникатор, вздохнул парень и ответил на звонок. – Да. Хорошо. Я понял, скоро буду. Да, ждите.
– Уезжаешь? – печально спросила я.
– Да, прости, отец просил помочь дома. – Со вздохом отозвался Дэн.
– Мне уже даже возмущаться надоело. Ты прямо неуловимый какой-то. – Ткнула я его пальцем в щеку. – И что ты тянешь ко мне свои лапки?
– Иди ко мне.
– Зачем это?
– Хочу. – прошептал она мне на ухо.
Мы расстались только спустя пятнадцать минут. Думаете, легко прекратить целовать человека, которого любишь?
Это ведь как отдать свою прелес-с-сть какому-то наглому хоббиту.
Он, правда, становился мне все ближе и ближе.
И не только он. Кажется, Ольга Князева решила не просто общаться со мной. Госпожа Я-Тролль, кажется, начала копировать меня. И это первой заметила даже не я, а Лида, в субботний день консультации перед адовым экзаменом по английскому языку, и Марина согласилась с ней.
Сумасшедшая Князева во многом копировала у меня не только стиль одежды, незамысловатый, полуспортивный-полунеформальный, со всей моей любовью к кедам, кроссам, простым и удобным штанам и бриджам, к футболкам и флискам, но она также стала словно невольно копировать и не совсем правильную, иногда невежливую манеру общаться со сверстниками и не только, мою мимику, наверное, еще не совсем взрослую и слишком эмоциональную, некоторые движения, слегка отрывистую речь, быструю походку.
Но на самом деле… на самом деле наш милый зеленый друг преследовала совсем другую цель. Куда более печальную.
Последней каплей моего уже воистину ангельского терпения стало то, что произошло в понедельник, в день предпоследнего нашего экзамена – экзамена по английскому языку.