Меня молчаливо проводили, и только бабка вслед мне прокричала, высунувшись едва ли не по пояс в открытое окно:
– Девка! Не упускай парня! Меня в твои годы специально для этого никто в горы не звал! В альпинистские-то луга!
Пассажиры заражали, а я уже бодро шагала по направлению к своей цели, изредка касаясь кольца Смерча.
Ну, детка, поиграем с сумасбродною Машей в игру под названием «Смена имиджа»?
На следующий день в универ я пришла довольная-предовольная, изредка касаясь кончиками пальцев волос. Настроение у меня было превосходное, и даже вчерашний скандал с мамой, который я выдержала на «отлично», не помешал мне с улыбкой смотреть вперед.
В университете я, все такая же счастливая, произвела почти что фурор – в пределах своей группы, правда. Хотя внимания я на себе испытала немало – многие ведь знали меня как девушку нашего местного Принца-гения, и им было очень интересно посмотреть на меня и лишний раз зачем-то мне улыбнуться или сказать что-нибудь типа: «Привет, это клево», «Ярко, здорово» или «Ух ты! Модно. Кстати, привет Смерчу!».
Первыми, кто мне встретился, был и Чащин и его друзья. Ребята сидели прямо на лестнице, недалеко от кабинета, и обсуждали что-то, гогоча на весь этаж.
– Привет, парни! – свойски поздоровалась я с одногруппниками.
– Привет, Машка, – машинально отвечали они мне, а потом заткнулись и молча уставились.
– Ого, Бурундукова, ты у нас что, эпатажная дива? – спросил один из них, оглядывая с интересом мою голову.
– Ну кто-то вроде. Ну как, круто вышло? – тряхнула я волосами. Непривычно, когда их стало на треть меньше. Или даже больше, чем на треть.
– Кру-у-ууто, – протянул молодой человек.
– Чего? – спросила я. – Эй, Чаща, мне идет? Я вчера к подруге в салон красоты заходила.
Вместо ответа он, все так же подозрительно глядя на меня, протянул руку с закатанным рукавом расстегнутой рубашки, под которой виднелась черная майка, и коснулся кончиков моих волос.