– Она на меня злиться? Почему ее нет, если есть ты? Она не захотела приходить? Она винит? – его глаза стали еще краснее, а в голосе появилась беспомощность.
– Это уже не три вопроса. А она – это другое. Я смогла придти, а она – нет. И она не злиться. Конечно, нет. И просит сказать, что ты ни в чем не виноват. – Почти прозрачная уже Инна печально, с любовью, улыбнулась. – Прощай. Мне пора.
– Не уходи так быстро!! Ответь, пожалуйста! – у него по щеке медленно покатилась первая слеза, прозрачная, крупная, а почти сразу за ней – вторая.
– Мне пора. Я очень тебя люблю. И она. И она – тоже, больше всех, – кивнула в сторону экрана с Машиным изображением светловолосая. – Прощай. Не переживай. Не мучайся. В следующей жизни мы еще раз встретимся. Я специально проверю, счастлив ли ты.
И девушка в лазурном коктейльном платье полностью растворилась в воздухе, оставив Смерча одного. Экран начал показ одного из фильмов Хичкока в ускоренно перемотке. Резко запахло ванилью и чем-то жженым, а затем в этот клубок ароматов добавился еще и запах железа.
– Почему у него слезы на глазах? Ему что, больно? – недовольно спросил Петр, внимательно рассматривая лежащего без сознания брата. Дэнва недавно привезли из операционной, и сейчас он лежал на кровати в одноместном комфортном боксе. И хотя кровотечение уже было остановлено, а рана зашита, он все еще оставался бледным. Рядом с изголовьем его кровати стояла высокая капельница, и от нее к молодому человеку тянулись длинные прозрачные трубки.
Даниил Юрьевич, которого Петр любезно проинформировал о случившемся, сделал так, чтобы внуку было оказано лучшее лечение.
– Хорошо, что ты там ехал, – сказал он второму внуку, приехав и узнав, в чем дело, – невероятное везение.