У его губ был дерзкий вкус красного вина, которое они пили в «Афинах». Лида резким, даже нервным движением прикоснулась тыльной стороной ладони ко рту, желая стереть ею вкус вина, но не стала этого делать.
– Эй, ты что, с ума сошел? – сдвинула она сердито брови. Он все испортил!
Парень задумчиво облизнул губы, и его глаза странно блеснули из-под стекол очков в свете слабо горящих фонарей.
– Мило, не находишь?
– Не нахожу.
– Не считаешь нужными поцелуи на перовом свидании? – вкрадчиво поинтересовался Петр.
– Не считаю. Все, пока. Пока! – Сердито отозвалась девушка и, развернувшись, направилась к подъезду. Пока нервно открывала подъездную дверь ключом, молодой человек, неслышно ступая, вышел из своей фиолетовой «Мазды» и также неслышно зашел вслед за рассерженной девушкой в подъезд. Их обоих окутала темнота – лампочки на первых двух этажах, как это часто бывало, не горели, и были видны лишь силуэты и смутные очертания предметов. Невысокие каблуки Лиды застучали по ступенькам, и Петру понравился этот звук.
– Лида, – позвал он высокую брюнетку осторожно. Она, не знавшая, что парень тоже в подъезде, вздрогнула от неожиданности. Стук каблучков прекратился.
– Ты? Ты здесь? Зачем ты пошел за мной? – сердито спросила девушка, подумав, что происходящее может закончиться для нее весьма плачевно. Он совсем? Зачем он за ней поперся? Чего хочет от нее в темном подъезде поздним безлюдным вечером?"
"Ей вновь вспомнился его разговор с Кларским.
– Зачем пошел? Хотел кое-что сказать еще.
Парень оказался рядом с ней. Мимолетом проведя рукой по ее замершим пальцам, держащимся за перила, поднялся на ступеньку вверх и оказался на одном уровне с девушкой. Положил ей руку на талию, притянул к себе и прошептал на ухо, щекоча его дыханием – таким же горячим, как и тогда, в клубе:
– Ты все-таки очень нравишься мне, Лида.
Она отпрянула, но он с легкостью удержал ее и засмеялся.