Мой идеальный смерч. Дилогия

Похоже, у нее серьезно с этим типом.

Оля знала, что Дэн и Машка всего лишь играют свои роли, но говорить об этом Димке не стала. Сильно ревновала. А он узнал об этом очень поздно, когда отношения между Чипом и Дэйлом действительно стали настоящими и крепкими.

– Отдай их мне? – попросила вдруг Князева совершенно спокойно, отстранившись. – Я сделаю вид, словно ты подарил мне их. Мне будет очень приятно. И это будет выглядеть так, как будто бы мы – пара.

– Нет, прости, они не нужны тебе, – отрезал излишне грубовато Дима.

Он подумал вдруг, что для Оли это будет несколько унизительно. Лучше он купит ей другие цветы, специально для нее. Надо только заставить себя поверить в то, что эта странная девчонка, говорящая, что влюблена в него, действительно нравится ему. Хотя бы наполовину также, как Машка. – Оля, прости, мне нужно уйти сейчас. Пока, звони. Или я сам позвоню.

Он просто-напросто выбросил букет в ближайшую мусорку и ушел к своим одногруппникам, чтобы уже через какое-то время делать вид, что все окей и участвовать в глупом розыгрыше Марии и Дениса.

– Пока, Дима, – сказала Князева и, почти не моргая, долго глядела вслед уходящему парню. По мере его удаления, ее спокойный, даже равнодушный к неприятностям взгляд медленно менялся. Постепенно в светлых радужках в прозрачном облаке слез стали проявляться и нежность, и боль, и желание, и благодарность, и отчаяние. Если бы Дима обернулся, он бы не узнал выражение лица Оли. Поразился бы ему и, наверное, тотчас вернулся обратно. Жаль, но он не посмотрел назад.

Да, эта девушка была великолепной актрисой. Умела скрывать свои истинные эмоции не хуже Ника, и верно играть совершенно другие, даже чуждые ей. В этом эти двое были очень похожи. Не зря же вначале Ольга поступала на актерское отделение, и думала даже стать актрисой. Ей с детства нравилось находиться в центре внимания, быть яркой, веселой, немного капризной и даже развязной.

А сейчас Ольга осторожно достала потрепанный букет и, убрав шуршащую излишне нарядную обертку, взяла в руки стебли.

Шипы кололи ей пальцы, но Оля не чувствовала боли. Она просто смотрела на полураскрывшиеся розовые бутоны. Именно на них и упала ее первая, едва сдерживаемая слезинка, которую никто не видел. За то время, пока она общалась с Дмитрием, она все же изменилась: как-то резко и неожиданно. Хотя никто этого и не замечал, даже ее собственная и вечно занятая мама-адвокат.

Вот как оно все было.

Наконец-то прогремел взрывной гром. Но я не обратила на него внимания.