И Денис отказывался от любой помощи, хотя Лера – ты ведь знаешь его мать? – за него переживала жутко. Внешне он смог оправиться и вновь стать самим собой уже к началу учебного года, но я точно знаю, что это было и остается всего лишь маской. Ему пришлось сделать это. Чтобы выглядеть хорошо в глазах семьи, не беспокоить мать, отца, деда и всех своих друзей – он всегда о нас заботился. – Ее голос почти перестал дрожать. – То, что ты пробудила в нем какие-то чувства – это чудо. Поэтому, пожалуйста, Маша, не оставляй его, ладно?
Я несмело кивнула, чувствуя, что она постепенно успокаивается.
"– Инки больше нет, хотя она иногда мне сниться в своем красивом платье около какого-то озера. И иногда мне сниться, что когда-то давно мы были братьями, – грустно улыбнулась Оля – я не видела этого, а чувствовала.
Мне пришлось вновь кивнуть.
– Я пойду. Спасибо, Маша.
– Это… Прости, что так вышло из-за Димки. Он мне хороший друг и не больше, – сказала я на прощание Оле очень смущенно. Вышло все как-то тупо… – И я хочу, чтобы он был счастлив. Мне кажется, вы друг другу подходите.
Она отошла на пару шагов от меня, кивнула серьезно и не произнесла больше ни слова – только негромкое «пока», когда уходила из квартиры.
Но ее взгляд меня радовал: он перестал быть каким-то безнадежным и чужим, взглядом «правильной девочки», и в нем пока еще очень слабо, но зажглись две звезды, излучающие такой же свет, как и искры глаз Димки. Только у него свет был импульсивным, резковатым, а у нее – мягким и женственно-приглушенным.
– Маша, это твоя новая подруга приходила? – спросила мама, выглядывая из своей комнаты. Там она живо обсуждала что-то «свадебное» с тетей Линой – мамой Насти.
– Ну-у-у, может быть, когда-нибудь мы и станем подругами, – туманно отозвалась я.
– Что-что? – не расслышала она.
– Да, подруга, – громко отозвалась я.