Правда, бабочки на нем не было. Ольга невольно улыбнулась – черный смокинг, начищенные ботинки и зеленые волосы смотрели, мягко говоря, необычно. Черри, кажется, тоже это понимал. Он мрачно смотрел на своего статного отца-режиссера, в чьих темных волосах проскальзывало серебро седины, и который своей легкой хромотой всегда напоминал девушке самого Байрона. Павел Аскольдович ходил, заложив руки, перед сыном и что-то ему нудно говорил.
– Нотации читает, – почти злорадно сказала мама Ольги, тоже глядя на эту картину.
– У него очень одухотворенное лицо, – заговорщицки прошептала она дочери. Оля лениво посмотрела на парня и чуть не вскрикнула – это был ни кто иной, как Ник Кларский!
Девушка тут же отвернулась.
– Подумай. Он, кажется, одинок. – С этими словами мать ушла к Ангелине и Павлу, оставив дочь одну. Князева-старшая просто-напросто не узнала, элегантно одетого брата ее «любимого» клиента Андрея Марта. Лицо парня показалось ей знакомым, но женщина подумала, что видела его раньше на каких-нибудь светских тусовках, которые ей приходилось изредка посещать.
А Ольга тут же осторожно, настороженно оглядываясь на парня и боясь, как бы он повернулся и не заметил ее, отошла за колонну – чтобы Никита не видел ее.
По позвоночнику девушки медленно, цепляясь друг за друга, поползли мурашки, но она почти тут же вспомнила, что, судя по расплывчатым рассказам Игоря, сегодня на «Вечере жизни» вроде бы будут брать Андрея Марта – старшего брата Ника.
«Наверное, Ник встретиться тут с братом, – подумала отстраненно Ольга. – А мне что делать? Прятаться, чтобы он меня не увидел?»
Раздумывая, она провела ладонью по шероховатой поверхности колонны.