– Но зачем?
– Все за тем же. Встретимся с моим братом. Для него ты по-прежнему, – тут Никита на пару секунд замолчал, – моя невеста.
«Всю жизнь хотела быть невестой такого мегагопника, как ты», – гневно фыркнула про себя девушка, но лишь согласно кивнула. Наверное, она все-таки мазохистка, но определенно соскучилась по этому гоблину. Его нарочитая грубоватость почему-то начинала Нике нравиться. После того, как Ника побывала у него дома, попробовав наркотический напиток, она как-то по-другому стала относиться к парню.
– На вечере веди себя хорошо. Помни, что ты леди, а не шалава. – Сказал Никита. И девушка тут же обозлилась. Его очарование вмиг рассеялось. Вообще он охренел? Укропа что, дядей Хреном теперь называть?
На самом деле Ник не хотел идти в это буржуйское лоснящееся внешним шиком место, в последнее время он был на нервах – слишком много проблем взвалилось на парня. Но сегодня нужно было встретиться с Андреем.
– Придешь со своей крошкой Никой. Пришла пора тебе посветиться в высшем обществе, олень, – сказал он Никите по телефону, – сегодня все наши проблемы разрешаться.
– Понял. Буду. А без нее можно?
– Можно, но не нужно. Хочу увидеться с невесткой, – отозвался старший брат. – И с тобой ради разнообразия. Для тебя есть дело, выполнишь. Пригласительные тебе привезут домой в восемь. В десять будь на месте. Проследи за прикидом. Чтобы было на уровне. Все понятно объясняю? В одиннадцать я тебя найду, пообщаемся, братишка.
Из-за этого разговора Никита нервничал еще больше, поэтому молчал – чтобы не сорваться окончательно на сидящей рядом с ним девчонке, изредка поглядывающей на него недовольными голубыми глазами.
Они приехали домой к Нике, но в квартире, по которой витал игривый аромат свежевыпеченных булочек, и парня, и девушку ожидал сюрприз – неожиданно вернувшиеся Карловы-старшие. Едва ничего не подозревающие Ники переступили порог ее квартиры, как в лоб парню чуть не попал старый стоптанный ботинок, выпавший из рук стоявшего на табуретке невысокого пухленького субъекта с бородкой и залысинами.
Только отменная реакция спасла опешившего Кларского от синяка или других повреждений лица.
– Упс, прошу прощения, – сказал мужнина, с пыхтением слезая с табуретки. В руках его был зажат второй ботинок – точный близнец того, что едва не ударил Никиту. Еще несколько пар разнокалиберной обуви и какие-то выпавшие сверху коробки в живописном порядке валялись на полу.