– Больно!
– Потерпишь.
– Мне больно! Отпусти!
– Я же сказал, заткнись, – рявкнул на нее Никита. Он почти выбежал из ресторана, в котором вот-вот должно было состояться открытие благотворительного вечера – уже заиграл оркестр. Парень огляделся по сторонам внимательными глазами, ища Ольгу, и, все так же таща за собой вяло сопротивляющуюся Нику, быстро направился к стоянке.
Добравшись до нее, в метрах тридцати от себя он увидел Ольгу. Она как раз садилась в такси – мелькнул кусочек ее серебряного платья, дверь авто хлопнула, и светло-желтая «Хонда Фит» тут же газанула вперед.
"Никита не растерялся, подбежал к машине, на которой приехал (благо, припаркована она была неподалеку), молниеносно вытащил брелок от сигнализации, нажал на кнопку и залез на водительское сидение.
– Назад, – кивнул он Нике.
– Может, я не поеду? – жалобно сказала она, теребя черный клатч в руках. Запястье той руки, за которую ее схватил Никита, болело.
– Может, ты все-таки закроешь свой очаровательный ротик? Назад. И молчи.
Карлова послушно села назад, и Ник, забыв пристегнуться, погнал вперед за «Хондой», в которой ехала его Ольга. По дороге он молчал, все так же крепко сжимая зубы, и произнес только пару слов – и то, только тогда, когда ему позвонил брат.
– Оле-е-ень, – протянул он веселым голосом, – ты где, олененок?
– Скоро буду. – Сквозь зубы выдал всего лишь два слова парень. И их хватило, чтобы разозлить Марта.
– Ты, – проговорил он, едва сдерживая ярость – не иначе рядом с ним кто-то находился.
– Я сказал же, что скоро буду, – ответил вполне уже спокойно Ник. – У меня проблемки.
– Если не появишься в течение получаса, тебе будет плохо. – Точно таким же спокойным голосом предупредил Андрей. Интонации в его голосе менялись почти мгновенно, как и настроение. – И я не шучу.
– Я появлюсь.
– Никита. – Вдруг совершенно обыденным голосом сказал его брат. – Это типа светское общество. Высшее звено сегодняшней социальной эволюции.
– А ты на какой ступени?
– А я вообще не человек, – рассмеялся в ответ Март действительно каким-то волчьим смехом, в котором, однако, скользнула печаль. – Полчаса, щенок. Полчаса – и ты должен быть здесь. Представлю тебя людям.