– Глухая? – неожиданно рявкнул парень, чувствуя себя неловко и небрежно опуская ее запястье.
– Нет. Просто ты… извинился! – Почти с восторгом произнесла девушка. Она до сих пор продолжала злиться на Ника – не только из-за руки, но и из-за много другого, но сейчас на минуточку почти простила.
– Если тебе не понравились мои извинения, беру свои слова назад. – Мрачно сказал Кларский и опять стал смотреть сквозь лобовое стекло на Ольгу и Диму. Его бесил тот факт, что рядом с Чащиным ангел улыбалась так счастливо, как никогда прежде.
– Слушай, ты понял, какая твоя девушка дрянь. Запомни это, и больше не встречайся с такими. Может, поедем? – спросила Ника, нервничая и вновь потирая запястье.
Никита прищурился. Парень в спортивном костюме наклонился к Оле и поцеловал ее в лоб, после чего вновь обнял и стал осторожно покачивать из стороны в сторону в своих объятиях.
– Это мой друг. – Сказал он зачем-то Нике. – Дима.
Раньше бы она мысленно очень ехидно удивилась: «О-о-о, у тебя еще и друзья есть?», а теперь только вздохнула.
– Сиди здесь. Будет неприятно смотреть – отворачивайся. – Велел зачем-то парень."
"И Никита, поигрывая кастетом, вышел из машины. На лице его застала свирепая улыбка, собранная из осколков предательства и отчаяния. В Ольге он нашел ту тонкую, едва светящуюся серебро нить, которая соединяла его с нормальным «белым» миром. Князева стала для Ника символом того, что однажды он вырвется из «черного» мира Марта и станет таким, как и все. Сможет закончить универ, поступить в аспирантуру, найти хорошую работу, жениться, завести никому не нужных детей, в конце концов.