Хотя считала их большой совместной иллюзией. Но, оказывается, Инна была права – эта глупая любовь существует. Понимаешь, существует! – Она отошла от Чащина на шаг, закрыла глаза и сказала твердо. – Я люблю тебя…. Я люблю тебя. Я люблю тебя!
– Оля.
– Сколько раз мне надо повторить тебе это, чтоб ты поверил мне? Сколько? Я не могу без тебя. Без тебя холодно, поверишь? Нет. Пусть. Ладно, не верь.
– Верю я. – Парень привлек девушку к себе, поцеловал в лоб, и опять крепко обнял. Дима так и не мог сказать ей, что им лучше всего вообще больше не видеться.
– Я люблю тебя, – как какое-то древнее заклинание, повторила девушка, тая в его руках – от его близости даже голова кружилась. И почему она его раньше не замечала? Те годы, пока они вместе учились? Почему, как и Машу Бурундукову, считала обычным неперспективным дураком?
– Я люблю тебя. Как трогательно. Если бы я был пастырем, я бы обязательно вас обвенчал. Прямо на месте. – Раздалось внезапно за их спинами, и Дима с Олей почти одновременно повернулись назад.
Чащин резко отпустил девушку и загородил ее спиной.
– Не ждали? – хмуро спросил Ник.
– Не ждали, – смело отозвался Димка, засовывая руки в карманы. – Что хотел?
– Что хотел? – срывающимся от ярости голосом спросил Кларский. – Мимо просто так проходил. Хамишь, сученок?
– По делу спрашиваю.
Этого ответа Никита не выдержал и резко ударил друга в лицо рукой, на которой не было кастета, а после бросил на землю.