В Аргентине вообще очень любят готовить на открытом огне, в парках полно площадок для барбекю, в каждом уважающем себя доме во дворе есть вот такая, или похожая на такую, площадка для асадо.
Когда приходят гости, или просто настроение, хозяева разжигают открытый огонь и рядом готовят мясо, овощи, а еще поют и, бывает, даже пляшут.
Сегодня в гостях у Родриго мы.
Я сижу с одной стороны очага, пью розовое патеро, про которое Родриго обронил, что оно «семейное», то есть, сделано его родственниками, живущими в Тукумане, перевариваю жареное мясо и недавний разговор с Котом и смотрю, как горячий аргентинец окучивает белокурую славянку.
И, если я хоть что-то успел понять в Эве, так это то, что старания Родриго бессмысленны. Тем более, что он в любом случае блюдет этикет, и, поскольку думает, что мы — вместе, просто галантно ухаживает за красивой женщиной.
Эва тоже пьет патеро, ест мясо и смущенно улыбается.
Он не разговаривает практически, просто смотрит на Эву.
И тоже мне не нравится.
Хотя, прекрасно понимаю, что ничего опасного нет… Но не нравится.
Хорошо, что завтра уже можно будет отсюда свалить…
Кот, увидев меня на экране сегодня, сначала выдохнул, а затем минуты три радостно материл.
Оказывается, он вылетел еще сегодня утром, когда Мася не смогла до меня дозвониться, а ее мужики подняли все русское посольство на мои поиски.
Они даже запрос в жандармерию отправили, чтоб те Вижью прошерстили! Тут я в осадок выпал, конечно. И Родриго, которому я потом объяснил ситуацию, тоже.
Он по своим каналам пробил информацию по нам, естественно, выяснил, что мы оба приехали по туристической визе, хотя Эве озвучивали рабочую.
Но туристическая дешевле, естественно, заморачиваться не стали.
И, кстати, в Вижье тоже никто никакого шмона наводить не кинулся. Они не самоубийцы все же.
Как обычно это бывает, когда не хотят делать лишних телодвижений, а здесь вообще их не любят делать, главный девиз — “релайяте дисфрута” (то есть, расслабься и получай удовольствие).