Мы оба очень любим это блюдо, всегда вспоминаем маму, когда я готовлю его. Обожаю эти вечера. Нас как будто снова трое. Мне так не хватает совета мамы порой… Я и о беременности-то толком ничего не знаю, кто бы мне это объяснил? Не отец же…
После ужина почувствовала усталость и прилегла на диван перед телевизором. Эта беременность уже начинает меня выматывать. Восемь вечера, а я как лимон выжатый. Папа сел в кресло рядом и поглядывал на меня."
"— Ты мне рассказывать-то собираешься, что у тебя стряслось, или так и будешь заставлять отца переживать? — спросил он.
От этого вопроса опять нахлынули эмоции. Закрыла лицо руками и расплакалась как ребёнок.
— Эй, ты чего? — убрал от моего лица руки отец, который тут же оказался рядом со мной. — Ну что такое? Уверен, всё можно решить. Как я тебя учил?
— Не бывает… безвыходных ситуаций, — ответила я сквозь слезы и рыдания.
— Вот именно, — назидательно кивнул головой отец. — Ну-ка, садись.
Он помог мне принять сидячее положение, принёс ещё травяного чая.
— На, чтоб слаще было.
Этот жест такой простой заботы и обращения со мной как с маленькой заставил меня перестать рыдать и улыбнуться.
— Спасибо…
— Давай, хрумкай.
Эти фразы из детства словно вернули меня на пятнадцать лет назад, когда я плакала из-за сломанной игрушки или забытого на улице мяча. Конфетку съела. Вкусная, шоколадная.
— Теперь рассказывай.
Я рассказала отцу всё. Как Марат разрушил мои отношения, как долго меня добивался, а потом уехал и теперь больше не звонит.
— Охо-хо, дела, — устало провёл отец ладонью по лицу. — Ребёнок Марата?
Даже отцу очевидно, чей малыш.
— Да, — тихо ответила я.
— Марату ты, конечно, сообщать столь радостную новость не будешь?
— Нет, — ответила я, глядя в стену.
— А он имеет право знать. Так же, как и малыш имеет право на отца.
— Он уже сказал по этому поводу, что даст денег на аборт.
Отец переменился в лице и нахмурился.
— Прямо так и сказал — аборт?
— Да.
— Гхм… — почесал папа задумчиво щетину на подбородке. — Ну бог с ним тогда, сами вырастим. А он дурак, значит.
— Я ещё не уверена, что оставлю ребёнка, — сказала я после небольшой паузы.
— Чего ещё? — возмутился отец. — Нет уж, дорогая. Так нельзя. Бог дал дитя, значит, так надо. Мы тут не впроголодь живём, вытянем. Потом ещё радоваться будешь, что оставила.